Грот в Ущелье Женщин

Ну, это, допустим, могло показаться, тогда другое непонятно: под воду голова просто скрылась. Как утонула. Тюлень бы обязательно спину показал. Хоть чуть-чуть, но сгорбатилась бы спина над водой. Вот в чем еще загвоздка. Один сплошной «икс». А не проверенной, не разрешенной задачу не оставишь.

Челночим по берегу, острова оглядываем, наряд на Атай-губе усилили – все вроде бы тихо. Я даже к Лене выбрал время забежать.

– Что у тебя? – спрашивает."

"– Замотался, – отвечаю.

– Рассказал бы, легче одной день за днем коротать.

– Лена?!

Обидно стало. Я двое суток головы к подушке не приложил, все на ногах и на ногах. И вдруг мысль: но она же не знает. Решился, хотя и не положено.

– Похоже, Лена, подводный пловец пытался выйти на берег. Только наряд увидел. Теперь, боимся, в другом месте может появиться в любое время. Я попрошу Надю, деда Савелия…

– Они меня навещают. Иди, Женя, все поняла. Дня через два выбери время, забери домой. Пока лед лежит. Ладно?

– Хорошо.

Еще день ощупываем берег и острова. Маячников предупредили, чтобы немедленно сообщили, если увидят что подозрительное. Тихо.

Завтра Лену домой забирать. Полосухин предложил вместе идти. Наметил время – утром.

Только план наш вновь вверх тормашками полетел. В полночь, когда сумерки поползли по салме, доложил с поста наблюдения сержант Фирсанов, что на Кувшине птичий базар кто-то всполошил.

– Вроде бы там лиса появилась, либо человек, – заключил он.

Лисе откуда там взяться. А человек? Аквалангист, больше некому.

А тут еще один доклад:

– На Островных кошках кайра себя беспокойно ведет. Взлетает, вроде ее кто за ноги схватит.

Кошки в салме – излюбленное место не только кайр и чаек с базара на Кувшине, но и тупиков, атаек, уток. Мелко, рыбы много, вот и слетаются сюда птицы со всех островов. Да и с берега тоже летят. Галдеж, ссоры – птичий водоворот, одним словом. Но во всей этой кажущейся неразберихе есть свой, птичий порядок. А вот он нарушен. Какая сила внесла разлад?!

Сухопутная граница – она понятна. Даже если хитрей хитрого будет нарушитель, след все равно оставит. Пусть, едва приметный, но пограничнику много ли надо, чтобы заметить, что нарушена граница? Тогда: «Застава! В ружье», – собаку на след, а уж на всех тропах, по которым может пройти незваный гость, терпеливо поджидают его засады, ну а если надо, бегут солдаты десятки километров, пока не настигнут нарушителя – никуда на сухопутье не денется нарушитель. А здесь? Пойди разберись, попробуй продумать контрмеры, если самому ничего не ясно. Да и не зря ли вся эта суматоха?

– По всем законам цель одна – берег, – заговорил Полосухин. Видно, и его мучили те же мысли, те же вопросы. – Шары, корабль, подозрительная голова, вспугнутые птицы – одной все веревкой повито.