Грот в Ущелье Женщин

Немного не угадал Полосухин. Они еще только спустились вниз, а все небо было уже исполосовано кистью неряшливого маляра, спешно и беспорядочно запачкавшего небесную бесконечность белилами. И почти сразу отбель та налилась розовостью, залучилась. А когда они, пробежав низину, взобрались на вершину следующей гряды, по небу уже, наплывая друг на друга, сталкиваясь, разбрызгивая искры разномастных лучей, передвигались огромные столбы. Кровавая жуткость их сердцевин зловеще просвечивала сквозь радужное разноцветье внешней оболочки.

– Первый раз вижу такое жуткое сияние, – недоуменно проговорил Полосухин и глянул на Силаева. Тот стоял притихший, какой-то съеженный и жалкий.

– Что, двинулись? – не то спросил, не то приказал Полосухин, и Силаев ответил ему совсем не по-уставному:

– Да, пойдемте.

Столбы начали быстро тускнеть и испаряться, оставляя на небе белесые клочки; но, странное дело, клочки те не исчезали, не обнажали безмерную небесную глубину, а, наоборот, росли, росли и превращались из светящихся белесо лоскутков в хмурые тучи, которые, сливаясь между собой, затягивали горизонт непроглядной серостью. Потянул ветерок.

Догнав Силаева, Полосухин спросил его, не вернуться ли им в обогреватель, ибо наверняка скоро засвистит, но солдат вполне справедливо ответил, что вперед легче, так как – ровно.

И то верно. Без подъемов и спусков. Только перед постом наблюдения крутой подъем. Но там уже – дома.

– Давай тогда, Миша, поднажми.

– Хорошо.

Ветер набирал силу быстро. Он срывал с камней снег и уносил его в Атай-губу. Идти на лыжах вскоре стало невозможно – очень неустойчиво чувствовалось на таком ветру, сбивало буквально с ног, к тому же каменистая равнина все больше и больше оголялась, вот и пришлось им снять лыжи, уложив их за небольшим камнем, чтобы не унесло. И сразу вроде легче стало идти. Правда, так казалось первые пару сотен шагов, пока не налетел заряд. Непроглядный и мощный ударил он по путникам, едва не сбив их с ног.

Устояли. Переждали заряд, нахохлившись, прижавшись друг к другу. Вот немного просветлело, но ветер не сбавил мощи, валил с ног.

– Держись за ремень, – велел Полосухин Силаеву. – Пошагали.

Не торчать же действительно здесь невесть сколько. Каждый шаг вперед – ближе к посту наблюдения. За спасительные стены."

"Силаев тяжелел с каждой сотней метров. Полосухин взял у него автомат и сумку с магазинами. Взял и ракетницу. Но то мало помогло. Похоже, Миша уже выбился из сил и шел только на самолюбии, на злости. Полосухин решил передохнуть, и как только на их пути оказался камень (не очень большой, вдвоем едва уместишься за ним), он сразу же повернул к камню.