Грот в Ущелье Женщин

Сержант говорил как всегда размеренно, в голосе его улавливались покровительственные нотки.

– Спасибо, – поблагодарил вовсе не по-уставному Полосухин сержанта и за совет, и за добрую весть о том, что солдаты сами спешат на боевой расчет, и, значит, не безразличен им он, начальник заставы. – Спасибо… Только не стоит ломать распорядок дня. Не стоит. В девятнадцать ноль-ноль. Ясно?

– Так точно!

Полосухин готов был выйти из канцелярии вслед за сержантом и низко поклониться своим подчиненным. Сколько лет он уже на этой заставе, и ни разу не был нарушен один из самых традиционных ритуалов, какие существуют в пограничных войсках. В девятнадцать часов, какая бы сложная обстановка ни была на участке, все, кто оставался на заставе, ни минутой позже, ни минутой раньше, выстраивались на боевой расчет. И это для пограничников привычно, как привычен воздух. И вдруг – такое предложение. Совершенно необычное. Начать сутки на целых двадцать минут раньше. Кто первый высказал ее? Ногайцев? Гранский? После двухчасового прополаскивания соленой водой он, похоже, изменяться начал.

Полосухин ошибался по поводу Гранского. Когда Фирсанов вышел из канцелярии, его спросили сразу несколько человек:

– Ну что?

– По распорядку, – ответил Фирсанов и посмотрел на часы. – Через восемнадцать минут.

– Рисуется, – буркнул Гранский и прошагал в спальню.

– Злыдень! – зло бросил ему вслед Кирилюк. – За чуприну оттаскать бы…

– Не помешало бы, – поддержали Кирилюка несколько солдат, но Фирсанов, подняв руку, властно оборвал:

– Не туда гребете. Застава – не улица!

Солдаты промолчали. Все знали, что такое застава, все знали устав, все присягали – все всё понимали, но у многих сейчас чесались кулаки. Пограничники оценили по достоинству решение капитана Полосухина. Но разговора об этом больше не вели. Кто вышел покурить, кто сел «забивать козла», а минуты за две-три до урочного времени все вновь собрались в коридоре-дежурке. Даже Гранский вышел из спальни, не ожидая команды дежурного.

Дальше все шло, как положено идти на пограничной заставе. Подтянутый строй, замерший по стойке «смирно». Доклад дежурного, намного бодрей, чем после трагедии и до испытания штормом, и привычное приветствие:

– Здравствуйте, товарищи пограничники!

Ответ заученным хором. Только нынче прозвучало приветствие даже бодрее вчерашнего. И потеплело на душе у Полосухина. Расправились суровые складки на переносице. Взгляд потеплел.

И дальше все шло своим привычным порядком: коротко подведены итоги службы, рассказана оперативная обстановка на участке заставы, объявлено время выходов пограничных нарядов.

Гранский получил выходной.

– Вопросы есть? – заключил, как обычно, боевой расчет Полосухин.

– Разрешите сходить в магазин? – попросил Гранский.