Мертвое ущелье

В самый раз будут утренние предрассветные сумерки.

Еще за несколько дней до операции, когда в штабе армии разрабатывался вариант выброски десанта, было предложение перед захватом провести по лагерю удар бомбардировочной авиацией, прицельно пробомбить по вышкам, но это предложение было отвергнуто, поскольку при малейшей ошибке бомба могла попасть в барак... Поэтому решили обойтись группой захвата.

Чтобы насторожить собак и издали уже пробудить в них страх перед волком, Игнат взвыл протяжно и громко. Псы залаяли, озлобленно, тревожно. Он проскользнул в «окно» через колючку, и снова собаки шарахнулись от него, наткнувшись на волчий дух.

Часовые на вышках продолжали зажигать прожектора, хотя мгла уже начала редеть.

Игнат стоял, притаившись за стеной барака, когда прошли два немецких солдата-проводника и позвали собак. Овчарки тотчас устремились к ним, и проводники повели собак в вольеры под замок.

Он еще постоял с минуту, прислушался. Все было тихо. Тьмы уже не было, только утренние светлые сумерки зыбко покачивались над бараками.

Игнат отворил дверь и шагнул в третий блок. Сразу же увидел того самого немца-охранника: пожилого солдата в армейской форме. Тот тоже увидел разведчика и, несмотря на эсэсовскую офицерскую форму, надетую на Игната, сразу все понял. Он торопливо отставил карабин в сторону и, словно по команде, поднял руки вверх. Он видел в руке Игната «парабеллум», хотя тот и не направлял пистолет на него, но этого и не надо было. Старый немец очень хотел жить.

Разведчик обыскал немца,— никакого оружия, кроме карабина, у него не было. Игнат повернул его лицом к нарам, велел упереться поднятыми руками в верхние нары и так стоять. В этот момент за стеной блока захлопали выстрелы. Охранник, как бы сжался, втянул голову в плечи, но не обернулся, выполняя приказ Игната; продолжал стоять ко входу спиной.

На нарах многие заключенные приподняли головы, но встать не решались. Разведчик, не подходя близко, внимательно наблюдал за человеком на четвертом месте во втором ярусе с краю от входной двери. Человек на нарах как будто спал, лежа на животе.

За стенами прозвучало несколько автоматных очередей. Игнат не мог знать, наши стреляют или немцы, потому что у всех разведчиков, кроме пистолетов, были немецкие «шмайссеры». Один за другим ухали гранатные взрывы. Это наши «лимонки». Значит, дело идет. В бараке уже все шевелились, но не вставали. Стоял негромкий гул от приглушенного говора. Люди настороженно смотрели на незнакомого эсэсовца, который, стоя с «парабеллумом» руке, чего-то ждал. А неподалеку от него спиной к нему и к выходу, подняв руки, стоял немец-охранник. Это все было очень странно.

Внезапно Игнат заметил, что человек на четвертом месте второго яруса повернулся на бок и поднял голову.