Мертвое ущелье

— Рад вас приветствовать, гауптштурмфюрер! Рюмку коньяку? Сейчас будет кофе.

— Благодарю.

— Как вы? Не ранены?

— Нет. Это чужая кровь.

— Всегда приятней видеть чужую кровь, чем свою. Хартман принял шутку штурмбанфюрера, но не улыбнулся, а просто кивнул.

Секретарша, в черной форме шарфюрера СС, внесла на подносе кофе и по знаку шефа учтиво поставила на столик возле кресла, где сидел гость.

Хорст подвинул второе кресло и сел рядом. Гость пил кофе и молчал. Осторожно молчал и хозяин кабинета.

— Штурмбанфюрер!

— Да?

— Теперь можете взять всех тех, чьи адреса в городе я вам оставил перед уходом в лес.

— Сейчас?

— Немедленно, а то могут уйти. Хорст встал и снял телефонную трубку.

— Шнабель? Выезжайте немедленно по тем трем адресам. Да-да! Всех, кого там застанете. Да! И оставьте засаду. И сразу же доложите. Герр гауптштурмфюрер — у меня. Все!

Хартман снял шинель, бросил ее на подлокотник кресла, отпил несколько глотков кофе. Рюмка коньяку перед ним на столике оставалась нетронутой.

— А знаете, штурмбанфюрер, операцию можно начинать. И как можно быстрее. Мы уже сейчас можем не успеть. Но надо попробовать.

Хорст снова позвонил.

— Вилли? Да, это я! Начинай операцию «Ликвидация». Чтоб через двадцать минут люди были готовы. Я повторяю: выезд через двадцать минут. Да, весь батальон. На бронетранспортерах.

С минуту в кабинете стояла тишина, только было слышно, как гость снова хлебнул кофе.

— Вы, Вальтер, поедете в гостиницу? Моя машина внизу. Только покажите на карте эту их базу...

— Я буду руководить операцией.

— Но вы устали, Вальтер...

— Ничего. Я привык. Вы, штурмбанфюрер, можете остаться здесь.

— Хорошо, если вам так удобней...

— Удобней.

«А он со мной не очень-то церемонится,— с досадой подумал Хорст,— и действительно, чем-то напоминает удава...»

— И еще, штурмбанфюрер, пусть ваши люди дежурят у рации. Еще лучше, если вы сами.

— Хорошо, не беспокойтесь. Я буду наготове.

— И пусть мне принесут мою форму.

16. ОБЛАВА

Бой уже затихал. Только кое-где в лесу звучала автоматная очередь. И «шмайссеры», и ППШ. Но из «шмайссеров» стреляли и наши тоже.

Игнат лежал на утоптанном снегу, ожидая, что немцы начнут прочесывать ельник на склоне длинного холма, где он расположился. Если пойдут сюда, то надо будет дороже взять с них за свою голову. Потому что с Кулешовым никак не уйти. Его надо тащить, у него обе ноги ранены. А с таким грузом разве уйдешь от них. Они-то налегке...

Игнат разложил на снегу гранаты, четыре штуки — две своих и две кулешовских, автоматные диски, приготовился. Он слышал, как где-то в полукилометре звучали команды на гортанном языке оккупантов. До него отчетливо доносился, будто звучал рядом, лай овчарок-ищеек. Их было три. По звуку лая Игнат понял, что они на длинных «следовых» поводках.