Хозяйка усадьбы \

Катя вкратце пересказала, что произошло после ужина и каким образом крестьяне спасли ее от бесчестия.

— Хорошо спасли! — рассмеялся городовой, поглаживая усы, а двое других, стоявших у двери, усмехнулись. — По заду вилами!

Тут Катерина вспомнила, как рыжий выпучил глаза от недоумения и боли.

— Надеюсь, моим крестьянам ничего не будет? Учтите, они защищали мою девичью честь, и я везде стану говорить то же самое. Своих в обиду не дам!

С каждым словом она начинала больше заводиться.

— Никто ваших крестьян трогать не собирается, барышня. А вот об охране вам непременно надо позаботиться, — городовой осуждающе покачал головой и протянул девушке бумаги, на которых записывал ее слова.

— Вы успели допросить нападавших? — поинтересовалась она, когда подписала документы.

— Молчат, барышня. Видимо, за их душой много таких случаев. Сейчас мы их увезем и передадим бумаги городничему, а как он решит, его дело. Наша задача — забрать их с собой.

Баронесса проводила городового с разбойниками, зло косящимися на девушку и тех, кто находился рядом с ней, до ворот.

— А где Николай? — удивилась она, оглядев присутствующих.

— Так еще не приехал, барышня, — сообщил староста. — Я ему велел после участка заехать в мэрию, посмотреть списки людей для охраны поместья.

— Спасибо, дед Василий. Уже не первый раз выручаешь, — с благодарностью произнесла Катерина.

— А как же по-другому, барыня? Вы за нас переживаете, мы — за вас. Творец велел помогать друг другу, — погладив седую бороду, произнес старик.

Николай появился только после полудня. За ним ехала телега, на которой восседали двое крупных мужчин, полная женщина и двое пацанов-погодок лет семи–девяти.

Телега остановилась возле усадьбы.

— Барышня, взял на себя смелость сразу привезти людей, — поклонившись, произнес младший внук старосты. — Дома в деревне пустые стоят, а они, как вольную получили…

— Подожди, Николай, лучше я сам расскажу, — остановил парня мужчина, явно старший в этой компании. В его серо-зеленых глазах отражалась грусть, какое-то отчаяние, а на красивом лице, обрамленном черными волнистыми волосами, лежала маска печали. — Издалека мы, барышня, из самого Тарара. Зовут меня Акимом, а это мой брат Серафим.

«А ведь действительно издалека! Им пришлось проехать расстояние, равное расстоянию от Москвы до Санкт-Петербурга!» — удивилась Катя, вспоминая карту в кабинете «отца».

— Вольную получили после смерти старого хозяина. Служили у него в охране более двадцати лет. А наследник заявил, что мы ему не нужны и дома освободить надо, так как они находятся на его землях. Вот, в одночасье мы остались на улице, — мужчина нервно смял в руке картуз. — Два дня жили на постоялом дворе, пока ваш помощник не нашел нас.

— А в мэрии сказали, нет у них людей, — добавил Николай.