Усадьба толстушки Астрид

Казалось бы, мне страдать в этих условиях без привычных вредных вкусностей, консервантов и глутамата натрия, а также витаминных комплексов, но я чувствовала себя прекрасно – мясо вполне доступно, углеводы в изобилии, молочка есть, всякие солености и варенья имеются. Что я, не проживу без чипсов или капучино? Не выдержу существования без бананов и мороженого? Измучаюсь, оставшись без суши и «Цезаря»? Да кое-что из этого я и здесь приготовить могу!

Собственно, я и готовила иногда семье лавочника. Им очень понравились мои щи из квашеной капусты (выяснилось, что в Редландии такой суп, в принципе, известен и называется «кислой похлебкой»), сырники и шарлотка, в которых я использовала вместо сахара мед, и они чрезвычайно удивились, что мне нравится есть гречневую кашу, залив ее молоком. Но, признаться честно, все равно поразить воображение местных я вряд ли смогу: они и так готовят вкусно, разнообразно, с фантазией, так что я удивлялась их кулинарному мастерству больше, чем они – моим новшествам. Да один только деревенский жрец столько десертов готовить умеет! И каких – пальчики оближешь!

Похудеешь тут в таких условиях! И все же я старалась: сладкое ела только в утреннее время, и хлеба немного, больше налегала на овощи и старалась много ходить, заставляла себя без конца по лестнице туда-сюда сновать, или сама вызывалась сходить к колодцу за водой.

Еще я швабру «изобрела». Обычно деревенские хозяйки пол не моют, а просто хорошо выметают его веником, смоченным водой и уксусом. Я подошла к Дермиду, нарисовала ему палкой на земле швабру типичной т-конструкции и попросила что-то такое сделать, чтобы можно было мыть пол тряпкой. Дермид хмыкнул, но в тот же вечер с сыном сделали мне швабру, а потом все семейство с любопытством наблюдало за тем, как я полы мою. И быть бы мне с тех пор поломойкой, но Лесли прямо-таки запретила мне полы намывать и передала швабру Нетте.

Еще я задумала ввести в обиход мясорубку, но так как плохо помнила ее конструкцию, то долго пыталась нарисовать на бумаге, которую купила у лавочника, ее части. У меня неизменно получался страшный чертеж, ибо рисовальщица я та еще, мастерица кривых линий. Сын лавочника вот рисовал куда лучше, и, кажется, лучше меня понимал, что там нужно. Мы с ним в итоге с готовых техзаданием пошли к кузнецу – типичному такому кузнецу, здоровенному, бородатому, но с добрыми васильково-синими глазами.

— Мясорубка, — повторила я, когда кузнец уточнил, чего именно я от него хочу. — Вот сюда, — я указала на рисунок, — надо класть куски мяса, потом вот тут крутить, а отсюда будет вылезать фарш.

— Х-м-м…

— Давай попробуем, — обратился к кузнецу воодушевленный сын лавочника. — Ты потом на мясорубке гравировку свою сделаешь, и мы свезем ее на ярмарку.