Усадьба ожившего мрака

А Горыныч уже высунул длинный черный язык и языком этим принялся вылизывать Митяево лицо. Вылизывал долго и старательно, а когда закончил, в дело вступила Костяная башка – зависла над Митяем на этих своих позвонках, клацнула челюстями, застыла. Что там между ними происходило, Григорий не знал, но мог догадываться. Горыныч помогал его сыну продержаться. Точно так же он неделю назад помогал и самому Григорию.

– Что он делает? – спросил Влас и потянулся за папиросами.

– Что-то делает. – Григорий протянул руку, и Влас вложил в нее полупустую пачку.

Когда папироса догорела, Горыныч отошел от носилок, а Митяй пришел в себя. Он сел, осмотрелся. Вид у него был ужасный, не лучше, чем у упыря, но все же Митяй оставался человеком. Григорий был в этом совершенно уверен.

– Батя? – позвал Митяй и попытался встать.

– Я тут! – Григорий загасил папиросу, шагнул к Митяю, поддержал за плечи.

– Что это? Что со мной было?

С другой стороны к Митяю уже спешил Сева. Влас не двигался с места, смотрел больше на пса, чем на Митяя. Ну да Григорию было не до Власа.

– Как себя чувствуешь? – спросил Сева, подныривая под безвольно болтающуюся Митяеву руку, помогая устоять на ногах.

– Нормально. – Тот попытался отстраниться. – Да что ты меня обнимаешь, как бабу?

– Смирно стой, – велел Григорий. – Никто тебя не обнимает.

Он по-прежнему чувствовал лихорадочное биение Митяева сердца, но жара уже не было. Интересно, надолго ли?

– А где?.. – Митяй снова принялся вертеть головой.

– Конец им, – ответил за Григория Сева.

– Это хорошо. – Митяй криво усмехнулся. – А то я думал, что это нам конец.

– Будет и нам конец, если не поспешим, – подал голос Влас. – Сам идти сможешь?

Влас задумался, наверное, прикидывал, сколько им нужно идти.

– Напрямую не попремся. На дороге наверняка будут патрули. Придется сделать крюк километра в три, но так безопаснее. Тимофей Иванович живет на окраине, через весь город идти не придется.

– Тимофей Иванович? – Митяй вопросительно посмотрел на Григория.

– Врач это, – сказал Григорий. – Тебе нужно к врачу, сынок.

– Не нужен мне никакой врач! – Митяй попытался высвободиться, пошатнулся и затих. Характер есть, а сил, чтобы характер проявить, пока нет.

– Пока сможем тебя нести, понесем, – сказал Григорий таким тоном, что спорить никто не стал. Даже Митяй. – Я не знаю, надолго ли тебя хватит. А в город с носилками не сунешься, значит, там придется уже на своих ногах. Выдержишь?

– И не такое выдерживал. А где Горыныч?

А Горыныч словно только того и ждал – к Митяю сунулась Костяная башка, приветственно клацнула зубами. Григорий скорее почувствовал, чем увидел, как напрягся Влас.