Усадьба ожившего мрака

Она тоже знала, догадалась в тот самый момент, как фон Клейст поцеловал ее руку после концерта долгим, смертельно холодным поцелуем. Знала, когда говорила Власу, что с ней все будет хорошо. Отчаянно смелая и невероятно наивная…

В Штольца стреляла она. Вот из этого крошечного, похожего на игрушку пистолета, который сейчас валяется под столом. Попала. Расквиталась с тем, кого ненавидела всем сердцем. А в фон Клейста не попала. Вот дыра в стене, прямо под портретом Гитлера, как раз на уровне головы обычного человека. Только фон Клейст не человек…

– Я старалась… – Вместе со словами из ее рта вырывались кровавые пузыри, а взгляд делался все рассеяннее, все отстраненнее.

Да, она старалась. Даже уйти из жизни она хотела по своим правилам.

– Я знаю, несравненная. – Григорий встал на колени рядом с Власом. – Ты молодец…

– Гриня! – Влас не шевелился, малейшим движением боялся нарушить хрупкое равновесие. То, что он наивно считал равновесием. На его бледном лице лихорадочным, каким-то сумасшедшим светом горели только глаза. – Я опоздал, Гриня…

Не сводя взгляда с умирающей Стеллы, он похлопал друга по плечу. Глупый и бессмысленный жест. Но другого утешения он придумать не мог. Он не заметил, как вывалился из потока и снова стал человеком. А у человека есть душа. А душа может болеть так сильно, что хочется умереть.

– Отпусти ее, Влас… Просто отпусти.

– Нет! – Яростный крик Власа подхватило эхо. Подхватило, покатило по узкому коридору второго этажа. – Стелла, ты не можешь… – Он поцеловал ее запястье. – Я только-только тебя нашел.

Она его не слышала. Кровь еще сочилась из раны, но глаза ее уже были закрыты, а дыхание сделалось едва различимым. Даже для Григория.

– Гриня! – Влас схватил его за рукав. – Гриня, сделай что-нибудь!

– Она умирает, Влас. Мы не можем ей помочь.

– Ты можешь! – Безумия во взгляде Власа стало так много, что Григорий испугался. – Я знаю, что ты можешь. Сделай с ней то, что сделала с тобой та старуха!

Он просил… нет, он требовал невозможного. Григорий видел упыря в подземной пыточной. Неудачный эксперимент. Он не может допустить, чтобы и Стелла стала таким же чудовищем.

– Ничего не получится, Влас. – Он схватил друга за плечи, заглянул в глаза. Нет, он не пытался нащупать путь к его воле, это был самый обыкновенный человеческий порыв. – Она может стать… Она может стать как моя Зося.

– А может стать как ты… – Влас перешел на шепот. Отчаянный, требовательный шепот. – Она может жить, Гриня!

– Это не жизнь… – Он тоже перешел на шепот. – Это вечная борьба с собственной сутью. Понимаешь ты это или нет? Она будет смотреть на тебя и слышать биение твоего сердца. А когда ты уснешь, она будет уходить в другую комнату, чтобы не поддаться искушению, чтобы не причинить боль любимому человеку.