Усадьба леди Анны

Продавала она не просто пучок травы, а довольно удобный набор: три веточки петрушки, три – укропа, пара морковин и пара картофелин. Такое местным было в диковинку, но горожанки брали весьма охотно.

Разница, правда, получалась не слишком значительная. Магда просто из интереса однажды высчитала, что доход составляет всего десять-двенадцать процентов. Но на еду хватало, а деньги и одежду, скопленные на службе, Линда берегла как зеницу ока. У нее был план переехать в столицу. И следовала она ему неукоснительно.

Через три года, допросив дочь и поняв, что та более-менее научилась шить, Линда собрала жиденькие пожитки и покинула негостеприимный город вместе с дочерью.

Большей частью, конечно, идти пришлось пешком, сбиваясь в стаи с такими же безлошадными путниками: толпой не так страшно. Ночевать чаще всего останавливались под открытым небом. Иногда везло получить приют в придорожном монастыре.

В один из ночлегов, уже на подходе к Парижелю, собралась довольно большая компания странников. Жгли костры, у одного из мелких торговцев был с собой в тележке бочонок довольно крепкого пива. Он славно поторговал той ночью. Там Магду и высмотрел смазливый мелкий торговец лентами и женскими пустяками.

Как ни скандалила мать, парочка обвенчалась по дороге в одном из городков по пути следования, так и не дойдя до столицы. Теперь путь их лежал на родину мужа – в провинцию Перванс."

"Дом, о котором рассказывал «жених», оказался довольно убогой хижиной. Линда умерла от простуды почти сразу после того, как Магда родила ей внучку, а муж, заполучив работящую жену, решил больше не таскаться по дорогам с товаром, а осесть дома.

Все могло закончиться гораздо хуже для Магды, но, похоже, кто-то на небесах пожалел ее. Муж помер от пьянки, когда дочери Жюли исполнилось всего три года.

Вдове, да еще и пришлой, не слишком легко давалась жизнь, но местные быстро оценили строгость ее нравов и работоспособность. А о незаконном рождении здесь даже не подозревали -- все знали, что тетка Линда была честная вдова, одна поднявшая дочку. Так что потихоньку быт налаживался.

Может быть, все и закончилось бы для женщин благополучно, если бы не пожар, снесший всего четыре окраинных хижины два года назад в засушливое лето.

Местный кюре, отец Доменик помогал, чем мог, находя швее клиентов среди богатых горожан. Только почти в каждом богатом доме была своя работница, и на долю Магды доставалась самая простая и мало оплачиваемая работа: заштопать кучу драных чулок, пошить рубаху для плотника или, например, нижнюю сорочку для горничной. А ведь приходилось еще платить за койку в общей комнате. Так что предложение места у герцогини для матери и дочери оказалось спасением.