Усадьба леди Анны

Её фрейлина, достойная мадам Берк, сперва удивлялась причудам патронессы, но быстро привыкла и сама научилась находить в этих прогулках приятное.

Как правило, в этот же день к обеду приезжал кюре Доменик. Это событие всегда радовало обитателей дома. Анне был приятен умный и тонкий собеседник. Все же общения здесь было маловато, да и хозяйственные проблемы не захватывали ее полностью. А кюре рассказывал интересные вещи об истории Франкии, мог ввернуть удачный анекдот о местной знати, любил стихи и изредка декламировал что-нибудь лирическое:

Осенний лес, как оторопь души - Безмолвен и недвижно-безучастен, Он словно ливней струнами пришит К накинутому савану ненастья, О сне берёз и наготе осин, Не так давно богато золочёных, За облаками журавлиный клин, Вдаль уходя, стенает обречённо. И как хоругви северным богам, Струятся ленты пепельного фетра Туманов, предвещающих снега И заунывность песнопений ветра.

До принятия сана он служил в армии и принимал участие в боях. Вот как раз об этом он рассказывать не стремился, ловко переводя разговор на более приятные темы. Анна, иногда даже подумывала, не показать ли ему собственные вирши, но пока так и не рискнула.

Его, как ни странно, очень заинтересовала швейная мастерская. Всего два месяца назад он отправил в усадьбу пожилую вдовую швею Магду с дочерью-подростком. И теперь с любопытством наблюдал, с какой скоростью растет это странное предприятие.

Под швейный цех Анна отвела старый флигель, узкий и длинный. Особого ремонта там не понадобилось: залатали крышу и, замазав трещины в стенах, освежили побелку. Сперва, кроме двух длинных широких столов для раскроя ткани, там стояли и три необычных предмета – манекены.

Самый первый изготавливался точно по размерам герцогини и при ее непосредственном участии.

Анна почти голышом стояла на низенькой подставке, в самой старой своей сорочке из тех, что выбрала Бертина. Пол вокруг щедро засыпан соломой, чтобы не запачкать. Волосы герцогини полностью собраны на макушке, она еще и платок сверху повязала.

За занавешенными окнами смеркалось, и никто толком не понимал, что именно сейчас придется делать. Благо, что горящий камин давал достаточно и света, и тепла. Сама камеристка топталась поближе к огню и грела воду: госпожа потребовала.

-- Потом мне нужно будет протереть тело, Бертин.

На столе, засыпанном соломой, располагались несколько довольно странных вещей: большая глиняная миска с горкой похожего на муку вещества, кувшин с водой, деревянная лопаточка с длинной ручкой и несколько свернутых в трубочку широких полосок старой льняной ткани. Анна сама выбрала пару ветхих простыней и распустила их на бинты.

-- Это гипс, Магда.