Усадьба леди Анны

И хотя бракосочетание произойдет здесь, но ведь там, когда мы с мужем приплывем в Парижель, там будет проведен другой обряд. Или я неправильно поняла?

-- Ты все поняла правильно, дочь моя, – осторожно ответил её личный духовник.

-- А входит ли в мой брачный контракт личный духовник?

-- К сожалению, дитя мое, -- вмешался падре Амбросио, – тут мы были бессильны. Дела мирские, Анна, иногда требуют от нас принятия таких тяжелых решений… -- он перекрестился и продолжил: -- Надеюсь, ты употребишь все влияние на своего мужа на благое дело и сможешь отстоять присутствие в твоей свите падре Силино.

-- Церковь допускает этот брак, но… Вдруг будет возражать мой будущий муж? Я так боюсь погубить свою душу, и меня страшит неизвестность. Падре Силино, я счастлива буду, если герцог позволит вам остаться со мной! Но… что делать, если он откажет мне?! – голос ее удачно дрогнул, Анна даже заломила руки, безнадежно пытаясь выжать из себя слезу.

Падре Амбросио нахмурился и сообщил:

-- Дитя мое, скоро ты узнаешь, в чем состоит для женщины суть брака, и поймешь свою власть над мужем… Пока же, поверь мне, беспокоиться рано. Ты умна и молода, у тебя есть все шансы на удачное решение этого вопроса в пользу отца Силино.

Сам же отец Силино все это время внимательно разглядывал свою новую духовную дочь, и взгляд этот Анне очень не нравился. Было в нем что-то мрачное и фанатичное.

«Первое, о чем попрошу мужа, выгнать священника к чертям!» - Анна даже сама не заметила, как начала думать о герцоге, как об избавителе от всей этой житейской накипи.

-- А сейчас, дочь моя, расскажи, как тебе гостится под кровом монастыря…

Глава 16"

"-- Я недоволен вами, аббатиса! Крайне недоволен! – ноздри падре Мигелио раздувались от злости, но слова он выбирал тщательно и аккуратно.

Настоятельница монастыря святой мученицы Бенедиктины, мать Аннабель, хмурилась, но молчала. А падре продолжал давить на неё:

-- Мало того, что брак этот благословлен лично папой Климентом, мало того, что его величество доволен этой небольшой уступкой, что оказала ему святая наша Матерь Церковь, и обещал за это хорошие преференции, так еще и кардинал Ангольстерио заинтересован лично! Вы, сестра Аннабель, ухитрились вызвать гнев не только мой! Что за игрища устраиваете вы за спиной кардинала?!

-- Падре Мигелио, только боязнь дать пропасть душе этой юной девы, позволить погрязнуть ей в грехах и…

Слушать благоглупости падре не собирался, так разговаривать о грехах и попечении слабых мира сего он прекрасно умел и сам. Сейчас аббатиса, желая выкружить из ситуации кое-что для себя лично, переступила порог дозволенного. Падре Мигелио давно подозревал, что бенедектинки слишком уж заботятся о глубине своего кошелька, иногда – во вред некоторым политическим решениям.