Усадьба госпожи Ленбрау

И разочарованно выдохнула – это был туалет типа сортир – деревянная тумба с отверстием по центру.

Посетив это заведение, раз уж всё равно нашла, я вернулась в ванную.

Снова оглядела, отыскивая то, что могла пропустить. Но здесь больше ничего не было. Разве что светильники на стенах.

Сделаны они были под старину, но шурупы, которыми крепятся к стене, наверняка современные. Это была последняя надежда, и моя рациональная натура вцепилась в неё всеми зубами и когтями.

Или я найду доказательства, что это какая-то глобальная подстава, или… я не знаю.

Я ухватилась за стенное бра и изо всех сил дёрнула на себя. Крепление оказалось хлипче, чем я ожидала. Мы вместе со светильником полетели на пол, а сверху на нас посыпались щепки и куски глины.

Именно этот момент выбрала незнакомка, чтобы вернуться. Она переводила взгляд с меня, сидящей на полу в неприглядной позе, на здоровенный кованый гвоздь, торчащий из стены в том месте, где прежде висел светильник.

И выражение лица незнакомки мне не понравилось.

– Бабура, ну что ты проход-то загородила? – произнёс позади незнакомки (ну хоть имя теперь знаю) старческий, слегка дребезжащий голос.

Затем её чуть сдвинули с места, и на передний план выступила невысокая сухонькая старушка. Она подслеповато оглядела ванную, нашла меня и заулыбалась.

– Доброго утречка, барышня! Как ночка прошла?

– Спасибо, хорошо, – ситуация была неловкая, чувствовала я себя глупо. К тому же не знала, как себя вести.

Может, прикрикнуть на них? Или прогнать? Кто знает, как тут с ними эта их госпожа или барышня обращается.

Я подбирала слова и интонации, чтоб вышло натурально. Но Бабура меня опередила.

– Говорю тебе, не она это!

В воздухе запахло жареным.

Светильник выпал у меня из рук, звякнув об пол. Я подобрала простыню, чтобы не мешала вскочить, как понадобится. Кажется, пришла пора отсюда выбираться.

– Да ну, Бабура, ну ты посмотри, – старушка указала на меня, – это ж наша девочка. Что я её не узнаю? Я ж её считай с рождения нянчила. Ни с кем не перепутаю.

Старушке удалось меня успокоить. Да и Бабура, посомневавшись, отчётливо выдохнула.

Я снова начала подбирать слова, чтобы выгнать обеих из ванной, дать мне наконец вымыться и прийти в себя. Такого сумасшедшего утра у меня не было никогда в жизни. Не удивлюсь, если вся голова седая станет.

Хотя чему уже тут удивляться – у меня теперь даже голова не моя.

Вдруг старушка издала жуткий протяжный звук. То ли вздох, то ли стон. Лицо у неё вытянулось так, что даже морщины разгладились. Брови полезли на лоб. Глаза из маленьких щёлочек под набрякшими веками выросли до пятирублёвых монет.

– Ты думаешь, она того? – не очень понятно спросила старушка у Бабуры.

Точнее непонятно было мне.