Уроки вирта

Выражение недоумения на его лице сменилось пониманием, а затем обжигающей усмешкой.

— Ты что, солнышко, я бы тебе такое не предложил, — бархатно проговорил он мне на ухо и укусил за мочку, от чего по позвоночнику пробежал короткий разряд возбуждения. — Но мне дико льстит, что ты меня так сильно хочешь, что была готова даже там…Нет, нам сюда.

Илья огляделся, удостоверился, что никого рядом нет, и затянул меня в небольшую подсобку в углу. Ключ от нее жестом фокусника он вытащил из кармана.

— Позаимствовал, — ухмыльнулся он, не вдаваясь в подробности.

Внутри оказалось гораздо чище, чем я ожидала. А Илья повернул ключ в замке, оставив его там, а затем, глядя мне в глаза, медленно стянул с себя толстовку, оставшись в одной футболке. Меня окатило жаром возбуждения и стыда одновременно. Ох блин…

Он бросил кофту на пол и, усмехнувшись, пояснил:

— Чтобы коленки не стерла.

И вот тут я совершенно точно покраснела.

Илья притянул меня к себе и глубоко, мокро поцеловал, скользнув языком в рот. Я застонала, но тут же отстранилась. Облизнула губы и медленно опустилась перед ним на колени. Перед моим лицом оказался бугор ширинки — судя по его размерам, у Ильи уже нехило стояло. Я глянула вверх, и мы встретились взглядами: зрачки у Ильи были огромными и почти черными, полностью затопив светлую радужку. Он был ужасно возбужден.

— Хочешь сама снять? — хрипло спросил Илья, заложив большие пальцы за пояс джинсов. — Или мне…

— Сама, — прошептала я и стала расстегивать пуговицу. Она не сразу поддалась, и Илья мне помог. Медленно поехал вниз язычок молнии, и я с восторгом огладила твердый и напряженный член, который ощущался горячим даже через белье.

Я обвела губами головку прямо через ткань боксёров, дождалась еле слышного стона и наконец стянула и джинсы, и трусы вниз, к коленям. Вжалась лицом в пах, чувствуя горячую гладкость кожи, чистый запах мускуса и немного геля для душа. Какой же он вкусный, возбуждающий…

Илья хрипло выдохнул.

— Давай, — коротко приказал он. — Я уже не могу, хочу твой рот. Оххх… бля…

Я неумело лизнула головку, ощущая на языке солоноватый, вяжущий вкус.

— Спрячь зубы, обхвати его губами, даа… вот так, и бери как можешь. Глубоко не старайся пока…

Я никогда не думала, что будет так приятно чувствовать во рту тяжесть налитой головки, скользить языком по шелково-гладкой коже, растягивать губы, стараясь обхватить полностью и расслаблять горло, чтобы он смог войти еще немного глубже. Но самое возбуждающее было даже не это — а то невероятное чувство власти над его наслаждением, которое я сейчас ощущала. Когда я слышала сдавленные стоны Ильи, видела его закушенную от наслаждения губу, полуприкрытые глаза и тяжело вздымающуюся грудь, мне было так сладко, будто это меня сейчас ласкают.