Уроки вирта

Восхищенно вздохнул, увидев мою грудь, накрыл ее ладонями, в которых она идеально помещалась, а потом уткнулся лицом в ложбинку и застонал:

— Ох блядь, ты везде невозможно красивая…Так не бывает, Дин! Ты мне снишься!

Его губы обхватили сначала один, потом другой сосок, вырвав из меня полустон-полухрип, и двинулись выше, оставляя на своем пути цепочку поцелуев. Горячий язык облизал ключицы и нежную ямку у горла, а потом скользнул к приоткрытому рту.

— Солнышко, — жарко выдохнул Илья мне в губы и поцеловал. Его руки, ласковые, теплые, приятно-твердые, оглаживали меня и были, казалось, везде. Накрывали грудь, играли с набухшими сосками, гладили чувствительный живот и подбирались к бедрам — еще не касаясь треугольника трусиков, но осторожно обводя их по контуру.

— Илья, — простонала я и потянула его на себя. Мне было мало, я хотела ощутить вес его тела, запах, дыхание. Мне нужен был он так близко, как это только было возможно.

Он подчинился, прижав меня к кровати собой, и я изумленно охнула, потому что не ожидала, что Илья будет таким тяжелым. А еще плотная ткань его одежды неприятно раздражала обнаженную кожу, и я хрипло потребовала:

Илья на мгновение замялся. Тогда я сама схватила его за толстовку и потянула ее наверх. А затем стащила с него и футболку, отшвырнув ее куда-то на пол. Вся эта одежда наконец перестала прятать от меня Илью, и я жадно уставилась на его торс. Накачанным Илью, безусловно, нельзя было назвать, никаких огромных бугров мышц тут не было и в помине, но странным образом мне это никак не мешало. Его плечи и руки были худощавыми, ладно вылепленными, и весь он был жесткий, жилистый, твердый, словно высеченный из камня. Я беззастенчиво пялилась на него, ведя взглядом сверху вниз: от острых ключиц и треугольника светлых волос на груди к темно-розовым соскам, потом к тем самым идеальным кубикам пресса, от вида которых у меня тут же рот наполнился слюной, и, наконец, к светлой дорожке, которая тянулась от ямки пупка и ныряла за пояс джинсов — туда, где уже выделялся внушительный бугор.

Илья заерзал и смущенно опустил ресницы, будто ему было неловко под моим взглядом. А когда я потянулась, чтобы погладить его по плечам, перехватил мои руки, накрыл меня собой и так поцеловал, что у меня все мысли из головы вышибло.

Горячие твердые губы жестко ласкали мои, язык жадно вылизывал мой рот, а я только и могла, что стонать — мои руки Илья так и не отпустил. Перехватив запястья одной ладонью, другой он нырнул между моих ног, накрыл лобок и слегка надавил кончиками пальцев там, где уже было влажно.