Уроки вирта

— Считай это моим извинением за то, что полезла к тебе с вопросами. Внеочередное выполнение твоих эротических фантазий, м? Как тебе?

— И эта девочка еще будет мне говорить, что у нее и в мыслях нет уложить меня к своим ногам, — пробормотал Эл, но уже совсем не так зло, как до этого. — Ладно, за язык я тебя не тянул. Предложила — давай. Я не дурак от такого отказываться. Напиши, как будешь готова, и я скажу тебе, что хочу в этот раз.

— Хорошо. Ты… не злишься?

— Злюсь, — вздохнул Эл. — Но уже не на тебя. Ладно, пока.

И, как обычно, первым положил трубку.

Через три дня я вышла утром из своего подъезда и поехала в универ. Все было как обычно: серая ноябрьская муть, осторожный шаг, чтобы не искупать в грязи светлые ботинки, тяжесть сумки на плече, ветер, который норовил забраться под юбку и холодил кожу даже под плотными колготками. В общем, все как всегда, кроме одного — небольшой голубой штучки у меня в трусах. Магнитное крепление надежно удерживало ее на нужном месте так, чтобы мягкий силикон касался клитора. Небольшое давление на нежную чувствительную точку пока не вызывало возбуждения, но в животе все равно что-то сладко сжималось, будто предчувствуя удовольствие.

Я рвано, коротко выдохнула. Щеки загорелись — то ли от ледяного ветра, то ли от жарких грязных мыслей. Занятно, что фантазии Эла почти всегда основаны на контроле, а еще занятнее, что мне это, похоже, нравится. Во всяком случае заводит не на шутку.

Я была настолько взбудоражена, что едва не проехала свою остановку: проскочила сквозь почти закрывшиеся двери, вся взъерошенная, красная, а потом долго стояла, восстанавливая дыхание. Достала зеркальце, поправила прическу, мазнула пуховкой с пудрой по щекам, чтобы скрыть румянец, потом взяла влажную салфетку и тщательно протерла ботинки, чтобы даже мелких брызгов грязи не было. Никому и в голову не должно прийти, что я ехала сюда на общественном транспорте, а не на такси. И уж, конечно, никто не должен догадаться, что за интересную штучку я с собой принесла. В трусах. Практически контрабандой.

Перед тем, как заходить в аудиторию, я еще раз проверила телефон.

Я послушно достала из футляра один наушник и вставила его в ухо, закрыв волосами. Практически незаметно, если не приглядываться.

Еще и издевается, сволочь такая. Впрочем, я же сама напросилась.

Терпение явно не было главной добродетелью Эла, потому что уже через двадцать минут после начала пары я ощутила вибрацию — осторожную, слабую, скорее раздражающую, чем приносящую удовольствие. Это было терпимо, я даже продолжала слушать и воспринимать лекцию, пока голубенькая штучка нежно касалась меня в самой чувствительной точке, и от этого по всему телу расходились осторожные мягкие волны тепла, словно круги по воде от брошенного камешка.