Уроки куртизанки

Джастин проигнорировал внутренний голос, который напомнил ему, что он никогда не скупился на деньги для Виктории только для того, чтобы искупить свою вину как мужа. Своего рода плата по счетам.

– А что, если у нее есть какие-то тайные расходы? – спросил Калеб.

Джастин посмотрел на него и покачал головой:

– Нет, Виктория щепетильно ведет записи расходов и доходов, которые мой адвокат проверяет каждый месяц. Если бы что-то не сходилось, это сразу всплыло бы на поверхность.

Шоу нахмурился:

– Что опять-таки указывает на ее уравновешенность и надежность.

– Да, – кивнул Джастин.

– Она не дала тебе ни одной подсказки? – спросил Калеб. – Даже после вашего…

Джастин поджал губы. После того как он обошелся с ней, ему не приходится рассчитывать на ее доверие. Нет, похоже, она даже ожидала, что он поведет себя именно так. При сложившихся обстоятельствах она не станет ему доверять. Если только что-то не заставит ее пойти на это.

– Нет.

Шоу наклонился вперед:

– Значит, это первая женщина, которая не дала тебе того, чего ты хотел, когда ты этого хотел.

Калеб засмеялся.

Джастин сердито взглянул на Шоу:

– Нет, она определенно дала мне то, чего я хотел.

Шоу приподнял бровь. Джастин отвернулся. Ему хватило ума не продолжать спор. Он отлично понял, что имел в виду его друг. Речь шла не о теле Виктории. Он подозревал, что, если бы сейчас вернулся к ней и надавил, она бы снова ему уступила. Но какая-то часть ее навсегда останется для него загадкой.

И хотя от всех прежних любовниц Джастин хотел не более чем мимолетной страсти, он с удивлением обнаружил, что ему интересно, что же такое скрывает от него Виктория. И не только то, что касается ее истинных целей в Лондоне.

Глава 7

Урок седьмой

Поцелуй не значит ничего, но он может изменить все

В детстве Виктория грезила о светских вечерах и блистательных балах. Она отчетливо помнила, как по вечерам лежала на кровати матери и наблюдала за тем, как горничные помогают ей подготовиться к вечернему выходу. Мама рассказывала ей тысячи историй о том, как будет проходить бал и кто приглашен. А потом в комнату входил отец и учил ее танцевать."

"Это были самые счастливые вечера в ее жизни. Потом смерть отняла у нее мать, а алкоголь и безумие – отца. Но теперь она выросла. За последние несколько недель она посетила столько балов и вечеров, что страстно желала никогда больше не видеть танцевальной площадки, не слышать первых нот разнузданного вальса и не чувствовать на груди похотливых мужских взглядов.

Если бы она могла сбежать – сбежала бы не задумываясь. Но она не могла. Из-за Хлои. И вот еще одно собрание распутников и распутниц. Ей уже пришлось пройти сквозь строй мужчин, и теперь она наслаждалась кратким мигом одиночества, углубляясь дальше и дальше в заполненный людьми зал.