Хозяин урмана

Молодой человек вторично принялся осматривать зал и одиноких посетителей. Их оказалось всего трое. Две девицы, судя по форменным жакетам и юбкам, работницы почтамта, пили чай с пончиками и оживленно что-то обсуждали. Одна из них бросила на нового посетителя беглый взгляд, не нашла ничего интересного для себя и вернула внимание подружке. А вот из дальнего, самого темного, угла вдруг выбрался, пошатываясь, расхристанный и нечесаный, совершенно седой старик с лицом, похожим на высохшую грушу, и неверной походкой направился явно к столику молодого человека.

Подойдя вплотную, старик оперся о столешницу и некоторое время пристально рассматривал парня раскосыми черными глазами. Тот же, нимало не смутившись, в свою очередь внимательно изучал остяка. Молчание длилось пару минут, наконец старик отлип от столешницы и сложил жилистые коричневые руки в традиционном остяцком приветствии.

— Илькун просит разрешения сесть за твой стол и разделить трапезу, — сипло и неразборчиво произнес он.

— Что дашь взамен? — не смутившись, ответил ему в той же манере парень.

— Илькун поведает историю. Она будет интересна тебе.

— Почему ты решил, что я имею интерес к историям?

— Илькун прожил много зим. Илькун умеет видеть желания человека…

Парень прищурился, хмыкнул и махнул рукой:

— Твоя правда. Садись. Есть у меня такой интерес.

Проворный мальчишка спустя пять минут притащил заказ, и молодой человек с улыбкой пододвинул остяку тарелку с кашей.

— Начинай, Илькун, — он разломил краюху душистого хлеба и протянул половину собеседнику.

Тот взял хлеб, зажал между ладоней и приложил ко лбу. После чего не торопясь принялся за кашу. Парень, с улыбкой поглядывая на старика, также занялся едой. Расправившись с угощением, остяк попросил квасу. Молодой человек сделал половому заказ, отхлебнул кофе и сказал:

— Называй меня Михаилом, Илькун, и приступай к обещанному.

— Тридцать зим назад я был таким же молодым и сильным, как ты, — тихо заговорил старик. — Я ходил по тайге тише рыси. Я слышал лучше зайца и видел лучше коршуна, а нюхом мог поспорить с волком. Я добывал самых вкусных важенок и самых жирных тетеревов… — Он замолчал и припал к кружке с квасом. Михаил терпеливо ждал, прекрасно зная все особенности и манеру остяков начинать любой рассказ или легенду с такой вот саморекламы. Старик напился, вытер губы рукавом обтрепанной рубахи и продолжил: — Однажды я в погоне за оленем забрался очень далеко на закат от стойбища. Олень был молодой и сильный, я никак не мог подобраться к нему на полет стрелы. Я перешел уже три ручья и достиг берега широкой Улги. За ней начинались угодья шулькутов. Я не хотел туда идти, но олень был сильным и смелым. Он вошел в реку и поплыл. И я поплыл за ним. Но течение оказалось очень быстрым.