Хозяин урмана

Она быстро закивала, подняла оружие за ствол и протянула мне. Я засунул пистолет за пояс на животе и заковылял к лифту. И вовремя! Из квартиры напротив высунулась сизая небритая харя и сипло поинтересовалась:

— Хто пальбу устроил, мать их?!

— Инопланетяне, Силыч, — через силу улыбнулся я соседу. — Вот видишь, — показал на пистолет, — отстреливаться пришлось.

— А-а, тарелочки! — зловеще сказал Силыч.

— Алиенсы, блин, замучили! — сказал я, нажимая кнопку вызова лифта.

— Ну и как? Замочил хоть одного?

— Еще бы! Я из «волыны» штук пять, а она вон, — кивнул я на притихшую Марию, — из базуки прямой наводкой, прямо под обтекатель!

— А то! Капец всем. Больше не сунутся, — я шагнул в лифт, увлекая за собой растерянно хлопающую глазами Машу. — Бывай, Силыч!

Ответа соседа мы не дождались — двери кабины на время отрезали нас от внешнего мира, предоставив самим себе.

— Что это было, Дима? Что это за тип? — Мария наконец обрела дар речи.

— Это у нас игра такая, — сказал я. — Силыч — бывший десантник. К сожалению, спившийся окончательно. Уж не знаю, где он служил, но похоже, однажды имел какой-то опыт общения с НЛО. Это событие так его потрясло, что Силыч теперь всюду ищет следы их пребывания и мечтает дать достойный отпор инопланетным агрессорам.

— На сиддху управления чужим сознанием.

— Я не знаю, что такое сиддха, но в тюркском шаманизме этот феномен называется «былы анны». Овладевший им поднимается на уровень Белого кама!

— Я так и подумал, — кивнул я, отпирая дверь. — Заходи, будь как дома! А кстати, это у тебя привычка такая: таскать в сумочке ствол?

— Да нет, это как раз случайность. Я должна была отдать пистолет… одному человеку.

— Что-то вроде, — она попыталась улыбнуться и стала совсем похожа на перепуганную девчонку.

— Ну, повезло, что не отдала.

— Дима, я боюсь! Что происходит?..

— Давай завтра поговорим, ладно? Очень тебя прошу, обработай мне спину и голову, и ляжем спать. Я ужасно устал…

— Водка и лекарства на кухне, в пенале…

— Эй, барин, тута вам письмо срочное! Из самого Санкт-Питерсбурха!

— А, давай, давай, Тимоха! Может, чего дельное по поводу уговора господин Синельников прислал?

Федор, сидевший на лавке разморенный после бани, в одном исподнем, отставил братину с квасом и с жадностью схватил серый конверт. «Надо же! В самом деле из Петербурга депеша…» — он лихорадочно сорвал сургучные печати. Внутри оказался сложенный вдвое лист такой же серой бумаги, но с гербом. Аккуратным почерком, так что прочитать текст не составило труда, было написано:

«Милостивый государь!

С прискорбием уполномочены сообщить Вам, что Ваш брат Степан Петрович Крашенинников преставился 26 декабря 1755 года от Рождества Христова в собственной постели и от естественной причины, вызванной ухудшением здоровья.