Урброс 1

— Надуть, растянуть и взорвать, шеф! Бордель ла мэрде! Можно я сама?

Оба насильника переводят взгляды в сторону озвучившей просьбы Аннет, а я не поворачивая головы, даю отмашку.

— Действуй.

Брюнетка немедленно срывается с места, а вот до её целей внезапное изменение ситуации доходит медленно — начинают двигаться только после того, как француженка пролетает половину дистанции. Да и то слишком вяло."

"Удар обухом топора и тощий с криком валится на землю. Его напарник, крутнувшись на месте, пытается перехватить оружие руками, но получает удар ногой в пах, а после того, как сгибается пополам, Аннет обрушивает сталь на его череп.

Выдернув топор, возвращается к первому, который безуспешно пытается встать, опираясь рукой о землю. Дважды бьёт его ногой в лицо. Потом перебрасывает оружие в левую руку и достаёт нож. Наклоняется. Всаживает его в область паха. Ведёт в сторону, вспарывая ткань комбинезона и рассекая плоть.

Тощий завывает и пытается откатиться в сторону, едва не сбивая её с ног. Но девушка на момент выпрямляется и яростно пинает его в живот, заставив на время прекратить попытки ускользнуть. А потом снова наклоняется вниз, продолжая процедуру.

Закончив, вытирает лезвие об его же комбинезон и возвращает нож на место. Снова берётся за топор правой рукой. Отступает в сторону.

— Будь время, я бы тебя бревно какое-то в зад засунула и забила топором до самой глотки. Ещё лучше, литров десять слабой би-кислоты в ту же дырку и залить клеем. А как она всё спалит и газы наполнят брюхо, как воздушный шарик, бросить дротик и посмотреть, как твой живот лопнет, забрызгивая всё ошмётками внутренностей.

Сомневаюсь, что объект её слышит, но вот выговориться девушке явно нужно. К тому же фраза “надуть и взорвать” теперь приобретает совсем новый контекст. Пожалуй, надо будет спросить у неё, что это за воспоминания такие — её собственные из прошлой жизни или внедрённые.

Девушка порывается сказать ещё что-то, но я решаю, что пора прервать этот праздник насилия.

— Аннет, на позицию. Прикрывай тыл.

Обернувшись на меня, секунду смотрит, широко раздувая ноздри. Потом быстрым шагом направляется назад. Я же бросаю взгляд на пах тощего выродка. Слегка морщусь — отрезанный член и покромсанные в клочья яйца — это далеко не самое приятное зрелище.

Бьющая из артерии ярко-алая кровь намекает, что жить это уроду осталось совсем немного. В голове неожиданно возникает мысль, что если прижечь рану, то он протянет куда дольше. Сразу же всплывает воспоминание, в котором я занимаюсь чем-то подобным. Делаю надрезы на теле какого-то мужчины, сразу прикладывая к ним узкую полоску добела раскалённого металла.

Тряхнув головой, шагаю дальше.