Уравнение со всеми известными

Стоит кому взбрыкнуть — рывок, и ошейник сдавливает горло — не сметь перечить. Кто бы мог подумать, что золотушная Анька, с вечно сбитыми коленками и двойками по русскому, станет железной леди! Едва не поссорились.

Она на меня взъелась, я разозлилась — плохо! Она снисхождения ко мне не испытывает, я к ней жалости не питаю — совсем мерзко. Мы ведь любим друг друга — и чего не поделили?

— Ань, ты спишь? — позвала Татьяна сестру. — Спишь? Нюрочка, я тебя очень люблю!

— Угу, — откликнулась Анна. — В десять тридцать совещание одноразовых шприцов.

Таня тихо рассмеялась: сестра с детства говорила во сне. Фразы, как правило, были потешны своей абсурдностью. А когда Аню утром будили в школу, она отбивалась и бормотала:

— Я встаю, встаю! Просто я лежа встаю!

Глава 6

Смерть Луизы Ивановны, необходимость побыть с детьми, рождение двойняшек Колесовых, недельное женское недомогание, командировка — и в итоге Анна почти месяц не виделась с Сусликовым. Ехала к нему в Загорье и замирала от нетерпения — соскучилась. Кажется, Дима обиделся на ее бесконечные отказы. Сегодня она ему позвонила сама, и он будто удивился и растерялся. Ну, Суслик, погоди!"

"Анна бросилась ему на шею, не обращая внимания на настороженное выражение Сусликова лица. Каменно-твердое тело Димы расслабилось, а потом снова напряглось, но уже от других чувств. Новый диван выдержал первое испытание на прочность, скрипел всеми своими пружинами и соединениями, но не развалился.

— Есть хочу, помираю, — сказала Анна. — Я купила эклеры и домашнюю колбасу.

Она нагишом прошествовала в прихожую и вернулась с пакетом. Разложила на постели пирожное и колбасу, сунула Диме бутылку с вином и штопор.

— Верх дурных манер, — Анна отломила кусочек колбасы, откусила, а остаток отправила Диме в рот, — даже руки не помыли. — Отхлебнув вино из горлышка, она передала бутылку Диме и принялась за эклер. — О, как вкусно! Экзотик! Суслик, что тебе напоминает вкус копченого мяса, смешанного со сладким сливочным кремом и запитого саперави?

— Утехи с блудницей.

— Блудница, надеюсь, это я?

— Вне всякого сомнения.

Анна перестала жевать. Она дурачилась, но он говорил совершенно серьезно. Вынужденная разлука отбила у нее желание выяснять отношения — встретились наконец, и хорошо, и ладно, и радостно. Дима, напротив, за месяц одиноких вечеров и неутешительных раздумий пришел к выводу, что надо что-то менять в их жизни. Теперь ему, а не ей требовалась определенность и уверенность в завтрашнем дне.

— Нюра, ты меня любишь? — спросил он.

— Безумно, почти как эклеры, — пыталась отшутиться Анна.

— А без “почти” что остается?

Анна убрала остатки еды, накинула его рубашку.

— Суслик, чего ты хочешь?

— Я определенно знаю, чего я не хочу. — Он сделал ударение на “не”.