Уравнение со всеми известными

 — Ань, ведь она не очень страдает? Вася Климчук — отличный анестезиолог?

— Отличный. И Елизавета Витальевна отличный специалист, и Маша Овчаренко — замечательная акушерка. Только ты, оказывается, скрытый невротик и психопат. В конце концов, кто у нас психотерапевт? Ты или я?

— Разве я? Анна, это самый тяжелый момент в моей жизни!

— Он же самый счастливый. Через два часа ты станешь отцом. Костя, давай ты не будешь присутствовать при родах?

— Ни за что! Я все-таки врач!

— Разве ты? — вернула ему Анна вопрос. — Тогда только через инъекцию реланиума. Пусть Маша сделает тебе укольчик. А то начнешь в самый ответственный момент валиться в обмороки — мне там бригаду реаниматологов держать негде.

Костя, как и все в родовой палате, облаченный в халат, бахилы, с лицом, закрытым маской, из-за спин акушерки и врача не видел момента рождения сына. Только красное, искаженное невероятным напряжением потуги лицо Веры. Что-то мокрое, членистоногое оказалось в руках Елизаветы Петровны. Послышался шум отсоса — из носа младенца отсасывали слизь. Шлепок — и тонкий пронзительный крик.

— Подойдите, Константин Владимирович, — пригласила Елизавета Витальевна и протянула ему малыша.

Костя уставился на него и испуганно затряс головой — маленькое орущее создание было страшно взять в руки.

— Костя, ну что он? — Вера, тяжело дыша, вытягивала шею.

— Ну, смелее, — Елизавета Витальевна взяла одну Костину ладонь, подложила, ее под головку малыша, другую — под спинку, — шагните. — Она заставила его склониться к Вере.

— Костя, ну что он? — повторила Вера.

— Потрясающе! — К Косте вернулась речь. — Человек! Человечище! Верочка, он на тебя похож, красивенький.

Теперь Елизавете Витальевне пришлось уже уговорами и силой отнимать у него младенца и отгонять от роженицы."

"— Дайте обработать! У нас еще второй на подходе!

За долгую профессиональную жизнь Елизавете Витальевне довелось принять сотни детей — у цыганок и у детей членов ЦК КПСС, у пятнадцатилетних девчонок и у пятидесятилетних, впервые рожавших женщин. Елизавета Витальевна никому бы не призналась, что каждый раз первый крик ребенка вызывал у нее восторг буквально физиологический. Елизавета Витальевна слышала о коммерсантах, которые успехи в бизнесе ставили выше сексуального удовольствия, — и жалела их, бедняжек. Она помнила восторги любви в молодости, но они прошли, а этот восторг не терял своей остроты. Она даже испытывала некоторую неловкость перед врачами других специальностей: словно обманула коллег и выбрала себе самое лучшее. Разве можно сравнить — прыщик залечить или человека родить?

Они принимали второго ребенка.

— А вот девочка! — объявила акушерка Маша.

— Как девочка?? — одновременно воскликнули Костя и Вера.