Уравнение с тремя неизвестными

Она знала его въедливость и дотошность, а сейчас имела возможность лишний раз в них убедиться. Дорошин пожал плечами.

– Вовсе нет. Я же тебя знаю. Ты будешь разбираться с происхождением этого портрета, пока не докопаешься до сути. И после этого вполне может статься, что его цена вырастет кратно. И я не хочу потом доказывать ни в одном суде, что купил ее законно, а не обманом выудил у этого святого человека. – Он кивком показал в сторону владельца арт-салона.

– Да уж, ваш подход вселяет уважение, – крякнул тот. – Вынужден признать вашу правоту. Сейчас все оформим, коллега. Поверьте, нам совершенно нечего скрывать и нечего бояться.

Из-за всех юридических проволочек из салона Лена и Дорошин вышли только через час после того, как переступили его порог. Упакованную в бумагу и перевязанную бечевкой картину Виктор бережно нес под мышкой. В доме Киреевых покупку торжественно установили на стул в гостиной, распаковали, и девочка в голубом платье предстала любопытным глазам Киреевых и их гостьи.

Эдик с профессиональным интересом впился в портрет взглядом. Дорошин с легкой улыбкой наблюдал за старым другом. Несмотря на пятидесятилетний юбилей, Киреев совершенно не изменился. Все то же удлиненное лицо, чуть раскосые глаза, взлохмаченные вихры, полные, четко очерченные чувственные губы и длиннющие ресницы на зависть девицам.

Осмотрев портрет, он чуть слышно присвистнул.

– Слушай, Вить, а ведь вы, пожалуй, купили довольно ценную штуку.

– Ты можешь определить авторство?

– С одного взгляда? Нет конечно. Но твоя жена права. Это кто-то очень знакомый.

Он сделал шаг назад, открывая обзор стоящей за ним Нине. Невская бросила взгляд на картину, ойкнула и прижала руку к губам.

– Этого просто не может быть! – воскликнула она. Еще раз посмотрела на картину и повторила все в том же изумлении: – Этого совершенно не может быть. Это невозможно.

Глава вторая

Елена Золотарева против своей воли чувствовала какой-то душевный трепет. Привороживший ее портрет девочки, не успев попасть в дом Киреевых, сразу произвел неизгладимое впечатление. По крайней мере, Нину Невскую ему удалось потрясти довольно сильно. Вон стоит, хлопает глазами, будучи не в силах членораздельно объяснить, что именно совершенно невозможно.

Ни в какую мистику Елена, разумеется, не верила, но о силе художественного образа знала не понаслышке. Кем бы ни была голубоглазка на портрете, в ее жизни, несомненно, произошло что-то трагическое. А запечатлевший ее неизвестный художник обладал огромным талантом, раз сумел выразить мучительный ужас в глазах безмятежного, казалось бы, ребенка.

– Чего не может быть, Ниночка? – ласково спросила Татьяна.