Уравнение с тремя неизвестными

"

"– Традиционный славянский сосуд для подачи алкогольных напитков, – пояснила Лена. – Видишь, специальная резная перекладина? На нее ставили чарки.

– Боже мой, какая прелесть! – Татьяна достала из очередного ящика стеклянную пудреницу с серебряной крышкой и хранящейся внутри легкой и пушистой пуховкой. Через стекло на ней виднелись даже остатки пудры, видимо, принадлежащей Варваре Павловне Токменевой, рано скончавшейся от тоски по мужу матери Елизаветы Никаноровой. – А вот еще, смотрите, щетки для одежды. Все с серебряными ручками.

Все собравшиеся в комнате прекрасно понимали, что любой из найденных предметов был уникален, но вместе они представляли собой фактически исторический срез конца Российской империи.

Гавриил Леонтьев, понимая, к чему идет история, спрятал фамильное серебро в надежде пережить смутные времена и думая, что привычная жизнь вернется на круги своя. Кончится революционная кутерьма – он достанет серебро, протрет его мягкой тряпочкой и сможет пользоваться. Или продать.

Основная часть предметов была изготовлена из старинного серебра восемьдесят четвертой пробы, которую еще называли царской. Сегодня изделия с такой пробой можно встретить только у антикваров. К концу пятого часа разбора ящиков, который продолжался, несмотря на то что на дворе уже стояла глубокая ночь, сыщики обнаружили и золото, и даже платину. Из нее были изготовлены две заколки для волос.

– Господи, страшно представить, сколько это стоит… – вздохнула Татьяна.

– Сколько бы ни стоило, но все это Никиты, – упрямо сказал Горелов. – Ну, и других его родственников по отцу. Никто из нас не может на это претендовать, потому что это не клад. Как мы уже установили.

– Да не собираюсь я ни на что претендовать, – успокоила его Татьяна.

– Государство явно соберется, – мрачно бросила Лена. – Несомненно, что все это – объекты культурного наследия, и на то, чтобы выкупить все это добро у законных собственников, никаких денег у государства не хватит. Проще будет доказать, что им ничего не положено.

– Кстати, возможно, это даже выгодно, – медленно проговорил Горелов.

Лена непонимающе посмотрела на него:

– Почему?

– Если государство будет настаивать, что это именно клад, а наследники Токменевых не имеют на него права, то двадцать пять процентов достанется Татьяне, как владелице дома, и двадцать пять – нам троим в равных долях, как нашедшим клад. Мы все, разумеется, отдадим всё Нине, потому что так будет справедливо. И она с сыном получит половину. Если же признавать право наследования, то у отца Владимира Невского была еще старшая сестра, а еще, уйдя от Марии Николаевны, он снова женился, и в том браке тоже наверняка были дети.