Уральское эхо

Миллион-другой куда ни шло, но девять!

– Точную цифру нам никогда не узнать, – примирительно сказал статский советник. – Ведь воруют золото не только старатели и горбачи[25], верно?

– Увы, так и есть. Примерно поровну идет. Половину прячут от казны самостоятельные добытчики, а половину – управляющие приисков. Хотя…

Нетгальгорст опять защелкал костяшками:

– Уф… Все же я немного приврал. Посчитал чистое золото, а его надо сначала сплавить. В России три лаборатории: в Екатеринбурге, Благовещенске и Владивостоке. Если сплавлять в них официально, Министерство финансов узнает. Поэтому контрабандисты чаще всего тащат через границу песок или самородки. И уже немцы потом делают рафинад[26].

– То есть надо вычесть примеси, – сообразил сыщик. – На сколько уменьшаем ваши миллионы?

– В уральском золоте?

– Да.

– Зависит от месторождения. В самом большом, Березовском, надо вычесть в рудном золоте примерно семнадцать процентов. А в россыпном – все двадцать пять. Но ведь при очистке выделяются серебро и платина! Они тоже дороги. Нет, точный подсчет все-таки невозможен.

– А кто тайно сплавляет золото? – не унимался Лыков. – Если хочется вывезти уже чистый металл.

– Ювелиры с преступным складом характера, – ответил консультант и саркастически добавил: – Вы таких, возможно, и знаете по роду службы, а?

– Пяток найдется, Франц Христофорович, и это только у меня. На самом деле их десятки. Но действительно ли в частной ювелирной мастерской можно сплавить чистое золото, выгнав примеси?

– Разумеется. Если большие тигли и мощная печь.

Тут Лыков вспомнил, что на складе сбежавшего тряпичника нашли платиновую жесть. И поинтересовался:

– А что у нас с платиной?

– В каком смысле? – не понял Нетгальгорст.

– Монетный двор ее тоже покупает?

Тут консультант удивил сыщика:

– Нет, этот металл нас не интересует. Монеты из него давно не чеканят.

– У меня дома есть монета в двенадцать рублей с надписью «чистая уральская платина», – похвастался Алексей Николаевич.

– Теперь она предмет коллекционирования для нумизматов. Такие монеты выбивали с тысяча восемьсот двадцать восьмого по тысяча восемьсот сорок пятый год. А потом прекратили.

– Почему?

– Чеканка обходилась очень дорого. А затем стоимость самого металла опустилась ниже номинала монеты. Ее стали подделывать за границей и ввозить в Россию. Чеканили трехрублевики, шестирублевики (они же дуплоны) и двенадцатирублевики (эти назывались квадрупли). Ваша самая редкая, всего их выпустили менее трех с половиной тысяч штук.

– Но неужели платина столь дешева?

– Цена на нее неустойчива, но постепенно растет. Все в руках англичан, а они делают, как им выгодно.

– Не понял.