Упс... Ошибочка вышла

— Неоспоримый плюс поводка, — буркнула я.

— Я получаю настоящее эстетическое удовольствие, ощущая твои эмоции, — не осмелившись встретиться со мной взглядом, признал Дэрек. — Они удивительно чистые и красивые. Любые. Даже злость и возмущение.

Я смутилась, тихо поблагодарила. Не думаю, что он отважился бы сделать такой откровенный комплимент, не будь вина. Но мне похвала и чудесная искренность Дэрека очень понравились.

— Вернемся к татуировке отца, раз уж я начал рассказывать, — вздохнул он, и я поспешно кивнула, показывая готовность слушать. — После смерти дракона, сделавшего ее, она постепенно начала терять стабильность. Беспричинные вспышки злости стали обычной составляющей жизни. Отец мог бросить чашку в стену, швырнуть в маму или в меня книгу. Я искренне радовался тому, что уже закончил общую школу и продолжал обучение в другой. Там была такая нагрузка, что я приезжал домой на пару дней раз в месяц. А маме, конечно, было очень тяжело.

Дэрек помрачнел ещё больше, но продолжил рассказывать.

— Ученикам тоже доставалось, хотя на занятиях отец старался сдерживаться. В итоге большая часть учеников ушла. Понадобилось два года, много проб и денег, чтобы создать мазь, стабилизирующую татуировку. Но сама понимаешь, что за это время отношениям был нанесен серьезный вред.

— Понимаю. Так случилось ведь не только с твоим отцом?

— Нет, не только. Со всеми драконидами, у которых были такие татуировки, произошло то же самое.

— И родственники экспериментатора опять ничего никому не должны, так? — потихоньку закипала я.

— Да, так, Вера, — он встретился со мной взглядом. — Пойми, контракты для того и составляются. Отец знал, думал, что знал, на что шел. Другие тоже думали, что понимают, на что подписываются. Контракт полностью защитил лорда и его наследников. В этом суть таких документов.

— Поверить не могу, что это законно!

— К сожалению, приходится и верить, и смиряться с этим, — в голосе Дэрека слышалась лишь толика горечи и обреченности, которые он чувствовал на самом деле. И мне стало неловко из-за того, что мои неприятие и возмущение дополнительно тревожат его. — Отец и его бывшие сослуживцы нанимали лучших специалистов, чтобы найти лазейки, способы обойти контракт и стребовать хотя бы дополнительные компенсации через суд. Тщетно. Зря надеялись. Но хотя бы мазь помогала, и дома снова стало почти спокойно. Отец тогда увлекся занятиями со мной, появились новые ученики. С ним временами по — прежнему было сложно, потому что действие мази зависело от множества факторов, но отец стал значительно уравновешенней. Я закончил школу, устроился на службу во Дворец Решений, большую часть времени отсутствовал дома, поэтому не сразу понял, что к мази постепенно развивается привыкание.