Упраздненный ритуал

 — Вы ничего больше не хотите добавить?

— Если у вас нет больше вопросов.

— У меня есть, — сказал Вейдеманис, — господин Альтман не сказал нам, как он относился к госпоже Кирсановой. И как относился к остальным убитым.

— Мне Кирсанова всегда нравилась, — чуть подумав, сказал Альтман, снимая очки и снова протирая их, — очень нравилась. Но ей больше нравились другие. Керимов и Габышев. Я не в обиде. Все так и должно было быть. Они были высокие, красивые, сильные. А я был неуклюжий увалень, рыжий и в очках… Какой был второй вопрос? Как я относился к убитым? С Рауфом дружил до определенного времени, потом он уехал в Сумгаит и мы перестали общаться. С Олегом у нас были нормальные отношения, ровные, как и у других одноклассников. А вот Эльмиру Рамазанову я не любил.

— Почему? — не отставал Вейдеманис.

— Не знаю почему. Она была злая девочка, злопамятная и злая. Конечно, нельзя так говорить об умерших, но вам ведь нужна правда. Я могу идти?

— Да, — кивнул Ахмедов и, когда Альтман вышел, возбужденно обратился к Дронго, — мы нашли убийцу! Я абсолютно уверен, что это Фазиль Магеррамов. Какой негодяй. Вы посмотрите, как он нас здесь обманывал. Ведь не побоялся очернить умершего, рассказал про взятку, которую дал Керимову, про десять тысяч долларов. Но не рассказал о случае, который произошел в лагере. Все совпадает. Он наверняка решил избавиться сначала от Рауфа — для отвода глаз, чтобы никто ничего не заподозрил. А в качестве объектов убийства выбрал троих — Ларченко, Рамазанову и Керимова. Остается найти доказательства, и мы его посадим. Хотя уже сейчас ясно, что он нас обманывал.

— Не думаю, — сказал Дронго, — ведь каждому человеку неприятно вспоминать такие подробности. Что касается Керимова, то вряд ли Магеррамов стал бы врать. Вы знаете прокуроров, которые не берут взяток? Если есть такие бессеребреники, значит, они давно уже не прокуроры. В этой системе иначе нельзя. Только есть прокуроры, которые принимают то, что им дают, и есть вымогатели, которые издеваются над людьми. Вот и вся градация.

— Послушать вас, так вообще все плохо, — отмахнулся Ахмедов, — я думаю, что главный подозреваемый — это Магеррамов. Или вы полагаете, что только вы читали Фрейда? Он маленького роста, у него с детства были комплексы. Это, вне всякого сомнения, он. Вы про фильмы какие-то спрашивали. Может, он любил садистские фильмы?

— В таком случае, где пистолет, который он якобы отнял у Керимова?

— Спрятал, — убежденно произнес Ахмедов, — нам нужно все обыскать. Представляю, как он ненавидел Керимова. Знаете, я заметил странную вещь. Люди обычно больше всего на свете ненавидят своих благодетелей.