Упраздненный ритуал

А может, это наша ностальгия?

— Если у меня нет ностальгии почти в восемьдесят лет, почему у вас она должна быть? — проворчал старик. — Знаете, что такое наш старый город? В мире было только два таких города. Баку и Одесса. Когда раскрывались окна и было слышно, как на всех языках поют, кричат, ругаются, дружат и любят друг друга бакинцы. Но все хорошее проходит, а все плохое остается с нами. Город сильно изменился в последние десять — пятнадцать лет, и не в лучшую сторону, молодой человек.

— Возможно, — сказал Дронго, — сейчас многие уезжают.

— Это не для меня, — отрезал старик, — сейчас все стали евреями, лишь бы отсюда уехать. Знаете, сколько людей уехало в Израиль? Я уже не говорю про Германию или Америку. Если они евреи, то я папа римский. Мне всегда немного обидно, когда уезжают наши бакинцы, но ничего не поделаешь. Рыба ищет — где глубже, а человек — где лучше. Так устроен мир. Сколько людей приезжали в Баку в начале века и потом — в двадцатые годы. Тогда здесь было лучше, чем в других местах. И после войны, будь она проклята, тоже было лучше. А сейчас хуже, и, значит, люди уезжают.

— Вы думаете, там им будет лучше? — спросил Дронго.

— Нет, конечно. Всегда лучше там, где нас нет. Хотя надеюсь, что некоторым из них повезет по-настоящему.

— Удачи вам, — улыбнулся Дронго, — надеюсь, что мы встретимся с вами в будущем году.

— Обязательно, — сказал старик, — иначе зачем я прихожу сюда каждый год. По моим данным, несколько человек из нашего класса еще живы. Какой позор будет, если они придут в школу, а меня здесь нет.

Они вышли из класса. Дронго посмотрел на следующую табличку, где были обозначены семидесятые годы. Он нахмурился, но вошел в класс. В комнате было человек десять. Все посмотрели на Дронго. Он всматривался в лицо каждого, стараясь узнать кого-нибудь. Бесполезно. Здесь были «другие» семидесятые. Ни одного человека из его выпуска. Он даже помнил лица ребят из соседнего класса. Кажется, в классе «А» к концу года осталось только восемь парней. Вадим Ельенышев, Ильгар Хиндристански, Артур Оганесян, Виталий Иванов, Миша Борисов, Рамиз Мехралиев, Сережа Бабкин и Чингиз Абутидзе. Восемь парней, к последнему году в том классе осталось всего восемь парней. Но он помнил и девочек. Самой красивой была Инна Родина, хотя там было много красивых девчонок. Кого еще он помнил? Таня Орехова, Марина Эпштейн, Берта Вольфсон, нет, больше он никого не мог вспомнить. А из класса «Б» он тоже помнит совсем немногих. Вот из своего, да, он помнит всех. Он даже может сказать, кто где сидел. Тридцать пять человек. Вернее, тридцать шесть, но один ушел из школы уже в десятом классе. Тридцать пять человек. Пятнадцать парней и двадцать девушек. Это был самый большой класс в их выпуске. Класс «В».