Госпожа управляющая

– А вы без меня не уйдёте? Феликс? Агата? Я недолго! Я умею быстро бегать! А вещей у меня немного, я только сумку… И сразу назад!

Я посмотрела на филиура, спрашивая взглядом, что он думает. Тот пару раз моргнул, посмотрел на небо, на Ориэля, снова моргнул и кивнул.

– Хорошо. Часа тебе хватит?

– Полтора! Чтобы с запасом, – вскочил на ноги, возможно, наш будущий штатный врач.

– Но повторяю, окончательное решение за «Отелем потерянных душ». Если он тебя не примет, то я никак не смогу изменить ситуацию.

– Я понял! Но спасибо за шанс, Агата! И за то, что не дали мне совершить страшную глупость. Феликс, со мной бежим?

– Летим.

Один побежал вприпрыжку, второй над ним полетел.

А я улеглась на спину и продолжила загорать.

Суматошный и сумбурный день вышел. Пока ребята отсутствовали, я размышляла о способностях, своих и отеля, а также о том, что вот этот милый зелёный барабашка едва не повесился. Верёвочная петля так и болталась на ветке. Нужно бы снять, а то вызовет ещё у кого-нибудь нездоровые стремления.

…Вернулись парни (как бы это странно ни звучало в адрес столь необычных существ) намного быстрее. Видно, торопились.

За спиной у Ориэля висел большой, плотно набитый рюкзак. А в руках он держал цветок в фарфоровом кашпо изумительной красоты, расписанном птичками, пчёлками и небольшими яркими цветочками. Нёс он его бережно, стараясь не наклонять растение, похожее на подснежник, только намного выше и с множеством стебельков, увенчанных хрупкими белыми бутонами. Запах от них шёл тонкий, нежный и немного зимний.

– Какая прелесть, – подошла я ближе и наклонилась, чтобы рассмотреть эту красоту. – Как называется цветок?

– Люсне́ж, – с ласковой улыбкой осмотрел растение Ориэль и протянул кашпо мне. – Это вам, Агата. Подарок. За то, что спасли мне жизнь своим неожиданным появлением. Уберегли от величайшей глупости. Внесли яркие краски, подарили надежду. И за то, что вы такая… такая…

– Какая? – с любопытством спросила, принимая подарок.

– В вас нет оскорбительной жалости и сюсюканья. Ваше ненавязчивое сочувствие и то, как вы старались меня отвлечь… Я оценил.

– О… – несколько озадачилась я. Сама-то я свои поступки с такой точки зрения не рассматривала. – А почему цветок так странно называется?

– Люснеж – это «снежная любовь». Он расцветает впервые в конце зимы. Тогда же его можно пересаживать в горшки и переносить в дома. Потом он уже растёт и под крышей. И его обычно дарят тем, кого любят. Мамам, сёстрам, невестам, жёнам, любимым. Мы с вами только познакомились, но… Примите, в общем. Вот! – засмущался парнишка.

– Спасибо! Мне очень нравится. Только говорю сразу: я утащу эту красоту в свои личные покои и буду им любоваться нагло, беспринципно и в полном одиночестве! А ещё стану его нюхать.