Госпожа управляющая

– Но…

Ориэль наконец решился выйти из-за дерева. Одёрнул жилеточку, поправил пояс шортиков. Встал под верёвкой и принялся её как будто осматривать. На самом-то деле разглядывал, что у меня есть вкусненького.

Я держалась и ему ничего не предлагала. А то спугну ведь. Нет уж, он сам должен решить, что приятнее.

– Ладно, – утрированно тяжело вздохнула я. – Уговорили. Но только один раз!

– Что? – распахнулись глаза Ориэля."

"– Рассказывайте. Так и быть, я выслушаю, по какой причине вы собрались окончить свою жизнь и стать самоубийцей. Но учтите! Один раз! Терпеть не могу вот эти все слезливые истории и мелодрамы… Ах, меня никто не понимает. Она на меня не так посмотрела и выбросила в помойку торт, который я ей принёс. А если у неё диета? Никто об этом не думает? Или: ах, она не ответила на моё письмо, я жду уже полдня. Да блин! Ну занята девчонка! Можно подумать, у неё нет в жизни других интересов, кроме как на письма отвечать! Вот освободится, и тогда…

Меня слушали с открытым ртом.

– Нет, вот я ещё отчасти могу понять Ромео и Джульетту. Там такое дремучее Средневековье, у них мозги промыты. Восторженные глупцы. Но современные-то парни и девчонки?!

– А… Ромео и Джульетта – это?.. – вклинился он в мою речь.

– О-о, нет повести печальнее на свете, друг мой зелёненький, чем повесть о Ромео и Джульетте. Их семьи враждовали. Кровавая вендетта, убей каждого члена вражеского рода, даже если помрёшь в процессе убиения сам. А мальчик с девочкой взяли и влюбились друг в друга. Ну, потом им все мешали, мешали, а они любили, любили. И страдали, страдали. А им пожениться не давали. И они решили смухлевать. Девочка выпила специальное зелье и заснула крепко, как будто умерла. Парнишка не знал и решил, что она действительно умерла от яда. И – чик, и всё!

– Что – чик?!

– Выпил яд и скончался мгновенно. А тут Джульетта проснулась. Опа! А её друг сердечный совсем мёртвый, по-настоящему. Она в ужасе, само собой. Ну и тоже – чик, и всё!

– Как?! И она?!

– Прикиньте? Она схватила кинжал Ромео и вонзила себе в грудь. Вот так и жили. В огромной любви, счастливо, но недолго.

– Кошмар!

– Не то слово! Я рыдала, когда читала. И каждый раз носом хлюпаю, когда фильм про них смотрю. Дурачки́, конечно. Но такие романтичные… – Я вздохнула и закатила глаза.

– Так это книга?! – возмущённо ткнул в меня пальчиком мой слушатель.

– Великая книга! – Я тоже подняла указательный палец и потрясла им.

Ориэль замолчал и насупился. Я продолжила есть. Что-то Феликс залетался.

– А им сколько лет было?

Неожиданный вопрос застал меня с открытым ртом. Как раз собиралась откусить. Пришлось рот закрыть, напрячь память и ответить:

– По четырнадцать.

– Дети! – с невыразимым пренебрежением отозвался мой визави.