Управдом

Соседи тоже подтвердили, что уже неделю ее не видели, но поскольку характер женщина имела склочный и дружбы ни с кем не водила, то и не беспокоились.

— Делов-то, — один из них, средних лет слесарь горводоканала, равнодушно смотрел через следователя, — ну пропала, мало ли людей пропадает. Женщина она была, вот те крест, никудышная, отвыкла от мужской ласки за столько лет. Правда, хахаль у нее появился не так давно, что он в ней нашел, не знаю, может слепой или до страшных баб охочий.

— А кто, знаешь?

— Не-а, не наше это дело, — слесарь рыгнул, сплюнул. — Слухи ходили, что сошлась она с кем-то с работы своей, так вам баб надо порасспросить, сплетни — это их любимое занятие. Как встретятся, толкуют часами обо всех вокруг, кто куда гуляет, да что делает.

— Спрошу, — пообещал Мальцев. — Что еще знаешь?

— Да ничего. Мое дело маленькое, если труба там прорвет или на башне водонапорной непорядок, тем и занимаемся, а в чужие дела не лезем. Квартерку вот жаль, хорошая квартерка, теплая и с отоплением паровым, кому достанется, не знаете?

Следователь не знал.

— Родственники в Ленинграде остались, — Карецкий успел проверить домовые книги в коммунхозе. — Зарплату эта Ферапонтова почти не тратила, часть отсылала сестре, остальное держала дома, за притолокой. Мы посчитали, там лишнего ничего нет, примерно лет пять копила, наверное. Значит, не ограбление это."

"— Да ясно, что замешана она, — Мальцев аккуратно подшил результаты вскрытия в папку, туда же положил протокол обыска. — Зарезана так же, как Чухонин, значит, этот банковский охранник, Бондарь который, ее и прикончил. Он же и тем хахалем таинственным наверняка был, соседки рассказали, что последний месяц чуть ли не у нее дома жил, и по приметам подходит, фотографию вроде как опознали.

— На почве страсти убийство получается?

— Там, сам понимаешь, страсть к деньгам. Но он что ее, что Чухонина аккуратно прикончил, так, чтобы не мучились. Удар между пятым и шестым ребром, прямо в верхушку сердца, а потом вскрытое горло, видно, что мастер работал, Райх на эти разрезы как на картину смотрел, только что слюни от восхищения не пустил. Сказал, что Бондаря этого сразу бы к столу хирургическому поставил.

— К стенке эту мразь поставить. Он ведь раньше кем был — штопарь, крови на руках не налипло, знаменит исключительно по наглости, под носом милиции гоп-стоп проворачивал, а теперь, считай, мокрушником заделался, — Карецкий потер синяки под глазами. — Хотя и улов большой, за такое прирезать не грех, по их понятиям. По бумагам своим накопал что-нибудь?

— Валяются в кабинете. В пятницу верну, глухое дело, — следователь поднялся. — С сумкой вот интересно, эксперт говорит, что растянута она, видимо, таскали в ней что-то, что плохо помещалось.