Управдом

— Проходи, дорогой, — словно старого друга, встретил его Йося Беленький. — А ты, боец, возле двери постой и никуда не отлучайся, как только позову, мигом сюда.

Сотрудник ГПУ коротко кивнул и вышел.

— Что же мне с тобой делать, Травин, — вальяжно развалившись в кресле, протянул бывший агент третьего разряда, — увольнять неохота, уж больно ты ценный работник. Дом вон привел в порядок, ребятишек там поселил, даже преступников задержал.

— Петрушку из себя не строй, — посоветовал ему Сергей.

— Петрушку? — Йося покраснел, глаз у него дернулся. — Я тебя, сука, всю жизнь гнобить буду. Мог бы расстрелять, но нет, ты попляшешь, гнида, нахлебаешься дерьма. От себя никуда не отпущу, я твою жизнь, Травин, такой сделаю, что ты застрелиться захочешь. И не сможешь, пистолета тебе никто не даст.

Под конец он уже брызгал слюной, глаза покрылись сеткой лопнувших сосудов. Внезапно Беленький успокоился, постучал ладонью по столу.

— Ну шалман-то мы твой разгоним. Детишек по детским домам раздадим, нечего им тут прохлаждаться, новую социалистическую родину строить надо, есть у нас такие дома, что похлеще тюрем, быстро воспитают из них достойных членов общества. Дом хороший, себе заберу, а то представляешь, выделили какую-то конуру в старом фонде, так там даже туалет на улице. Эх, жалко родственников у тебя нет, на них бы отыгрались, а так — только ты остаешься. Будешь дворником. Нет, дворник — это слишком почетно для тебя, выгребные ямы чистить будешь. В дерьме валяться.

Йося визгливо захохотал. И тут же замолчал, вскочил, выдирая пальцами из кобуры наган.

— Я тебя, — тихо сказал Травин, схватив коллегу за горло, — убью. Только перед этим мучить буду, это я хорошо умею делать, и ты, Йося, от меня никуда не скроешься. Ты меня знаешь, мое слово крепкое. Это я тебя, как клопа, раздавлю, не сомневайся.

Беленький пытался вырваться, но Сергей его держал крепко, на весу. Пережатая гортань издавала хриплые звуки, бывший фотограф достал-таки наган, но Травин его перехватил, приставил к глазу начкомхоза и нажал на спуск.

Раздался щелчок, Йося обмяк, побледнел и свалился на пол, стоило Сергею его отпустить. Одна половина лица у Беленького обвисла, Травин положил наган ему обратно в кобуру, проверил пульс, шлепнул печатью на нескольких пустых бланках, засунул их себе за пазуху и только потом позвал постового.

— Тут товарищу начкоммунхоза плохо стало, — сказал он. — Похоже, апоплексия. Но живой, так что мигом доктора сюда.

Прибывший через двадцать минут на место доктор Райх только и смог, что руками развести.

— Обширное кровоизлияние в мозг, — авторитетно сказал он. — Срочно в больницу товарища, строжайший постельный режим и никаких волнений. Месяца через три, может, и оклемается, но тут медицина гарантий дать не может.