Упал, отдался!

Да-да, кто-то опять сдал себя с потрохами: играть допоздна в ноут – наше недавнее табу. Раньше было позволено, но, когда сын стал просыпаться в школу и на тренировки разбитым, небольшая вседозволенность в этом вопросе сошла на нет. Теперь игры разрешена только до одиннадцати вечера, а затем и по шапке можно получить.

Глянула на часы. Мама должна вернуться от соседки минут через двадцать, значит, парня нужно выставить за дверь минут через десять. Надеюсь, к тому времени у него прозреет хотя бы один глаз, чтобы он мог спуститься с лестницы не свернув шею. Мне «глухарь» в моём подъезде не нужен.

В приоткрытую дверь мягкой поступью вошла кошка. Сверкнув зелеными глазами в полумраке комнаты, настороженно остановилась и повела носом по воздуху, очевидно, унюхав чужака.

Ага, Флэшка, мужиком в доме запахло. Ну, как, мужиком? Голым мужским задом – точно.

Махнула рукой, привлекая её внимание и поманила к себе. Флэшка среагировала незамедлительно: походкой баронессы, величественно взмахнув красивым пушистым хвостом, зашагала ко мне и позволила взять её на руки, чтобы затем устроиться на моих коленях мордой к парню, который вёл себя все эти минуты подозрительно тихо. Иногда крутил головой, словно пытаясь что-то разглядеть или унюхать, но в остальном был хорошим мальчиком, которого можно было бы и не заметить на постели, если не знать, что он здесь есть.

Прошло ещё две минуты. У парня осталось восемь минут на расслабон под пледиком, а через три минуты я начну его мягко выставлять за дверь со всеми его пожитками в виде ключей от машины и букета, в котором побывали его трусы и яйца.

Прошлась ладонью по мягкой кошачье шерсти, что мгновенно запустило в ней механизм мурлыкания. В тишине показалось, что завёлся маленький танк.

– Что это? – шепнул парень, насторожившись. – Странные звуки.

– Я кошку глажу.

– А-а, – протянул он довольно. Даже смотреть на него не нужно было, чтобы точно знать, что прямо сейчас на красной морде растеклась переливающаяся всеми цветами радуги, как нефтяное пятно, улыбка. – Смотришь на меня и поглаживаешь киску? Мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай.

– Боже, – вздохнула я откинулась затылком на мягкую спинку кресла. – Может, свалишь уже?

– Не-а. Я ещё больной и заплаканный, – изрёк Вяземский и для большей достоверности укутал поплотнее в плед и придвинулся к стеночке, похоже, наивно полагая, что оттуда мне его не выцарапать. – А ты продолжай – наглаживай там свою киску.

– Кошку.

– А я как сказал?

– Хреново сказал.

– Если ты, смущенная моей неоспоримой сексуальностью, видишь в каждом моем слове влажный подтекст, то я в этом не виноват.

– Просто заткнись, – закатила глаза и прикрыла их сгибом локтя.

Спать хотелось неимоверно.