Король уныния

Мой разговор с Ксавьером был неловким, неприятным и удивительным во многих отношениях, но я предпочла бы провести весь день, вспоминая наш поцелуй, чем разговаривать с Марком.

Я порвала с ним прямо перед Грецией. Мы познакомились, когда он работал барменом в заведении, где мы с друзьями часто проводили счастливые часы, и провстречались несколько месяцев, пока он не забронировал нам в отеле номер на выходные с включенным завтраком. Тогда я поняла, что все кончено.

— Да ладно тебе, — умолял Марк. Если я и раньше не была уверена, что между нами все кончено, то теперь сомнений не было. Нет ничего более непривлекательного, чем нытье взрослого мужчины. — Если ты…

— Она сказала, уходи. — Ксавьер прервал его, его голос был угрожающе мягким.

Он не двигался с тех пор, как Марк назвал себя моим парнем, но в его глазах светилось смертельное предупреждение.

Несмотря на расслабленную позу — одна рука откинута на спинку кресла, другая лежит на столе, — напряжение сквозило в каждом изгибе его тела. Он напоминал затаившегося в кустах и ожидающего нападения хищника.

По позвоночнику пробежала холодная дрожь.

Ксавьер не был склонен к насилию, но я нутром чувствовала, что если они с Марком сойдутся лоб в лоб, то один из них окажется на земле — и это будет тот, кто сейчас стоит.

— Тебя это не касается, — огрызнулся Марк, но сделал крошечный шаг вправо, подальше от Ксавьера. — Я все еще не знаю, кто ты такой, черт возьми.

— Тебе и не нужно знать, кто я такой. — Приветливая улыбка Ксавьера не сходила с его лица. — Однако ты должен понимать намеки. Слоан порвала с тобой, а ты не послушал. Она сказала тебе уйти, а ты не послушал. Это уже два промаха. Настоятельно рекомендую не делать третий.

Гнев некоторых людей был экспрессивным, выливался во вспышки импульсивного насилия.

У Ксавьера он был холодным — он сглаживал тон, глубже дышал и вызывал дрожь по моей коже.

Я могла и хотела позаботиться о себе. Я не хотела изображать из себя несчастную девушку, и мне не нужен был геройствующий мужчина, чтобы повторить то, что я уже сказала.

Но, черт возьми, иногда так приятно иметь поддержку, особенно когда она облечена в мускулы и разрушительное обаяние.

Взгляд Марка скользнул с Ксавьера на меня и обратно. Что бы он ни увидел в наших лицах, это, должно быть, напугало его, потому что он поджал хвост и скрылся, не сказав больше ни слова.

Когда он исчез из виду, моя вилка звякнула о тарелку. Я сжимала ее в смертельной хватке все это время, и металл оставил холодный отпечаток на моей коже.

Ксавьер опустил руку со спинки кресла, напряжение спало с его тела, как с веревка с катушки. Опасный блеск исчез из его глаз, и он некоторое время молча наблюдал за мной.

— Луна, — сказал он, — у тебя однозначно дерьмовый вкус на бывших.