Король уныния

Это был плохой вид жары, тот, что обрушивается на тебя, как внезапное отключение электричества, погружая важнейшие коридоры твоего сознания во тьму и замыкая пути между мозгом и мышцами.

Удушающая, парализующая, лишающая жизни жара. Пот покрывал мою кожу.

Ксавьер! Где мой сын?

Она оказалась в ловушке… не смогла пройти через входную дверь… Умерла, надышавшись дымом…

Повезло, что мы нашли ее тело… Это должен был быть ты.

В голове роились видения, которые лучше было бы похоронить. Реальность колебалась, переходя из прошлого в настоящее и обратно.

Это должен был быть ты."

"Я попытался вдохнуть воздух, но затянулся дымом вместо кислорода. Я закашлялся, мои легкие горели, и, по иронии судьбы, именно это вывело меня из этого состояния.

Запахи, жара, паника. Я уже бывал здесь.

Я чуть не погиб, когда мне было десять лет, но мне уже было не десять, и будь я проклят, если позволю другому пожару закончить то, что начал первый. Я моргнул, и все вокруг предстало передо мной в ужасающей ясности. Пламя плясало вокруг меня, распространяясь быстрее, чем мои глаза успевали за ним следить. Его красно-оранжевые языки жадно тянулись ко всему, что попадалось на пути, и они отбрасывали на каменные полы и ребристые потолки хранилища нереальное сияние. Температура поднялась до невыносимого уровня, каждый сантиметр моей кожи молил о помощи.

Тем не менее мои ноги оставались прикованы к полу.

Мой разум вернулся, но тело оставалось замороженным, пока громкий треск, наконец, не разбил мое оцепенение и не заставил меня двигаться.

Я не стал тратить время на то, чтобы проверить, что вызвало звук. Я просто побежал, уворачиваясь от брошенных инструментов и закрывая рот и нос предплечьем. Пламя устремилось ко мне, как муравьи к перевернутой корзине для пикника, и я преодолел половину пути к выходу, прежде чем меня затормозила волна головокружения.

Я споткнулся, но не перестал двигаться. От дыма у меня уже кружилась голова; если я перестану двигаться, то умру.

Я прошел еще десять или около того футов, когда мой взгляд привлекла вспышка черного цвета.

Мое сердце остановилось. Вук.

— Маркович! — я закашлялся от усилий кричать в условиях нехватки кислорода. — Мы должны выбраться отсюда!

Огонь быстро приближался. Если мы не уйдем в ближайшее время, то окажемся в ловушке.

Вук не двигался. Он стоял на месте, его глаза были пусты, а тело так неподвижно, что я даже не видел, как он дышит. Если бы он не стоял, я бы решил, что он мертв.

Уиллоу нигде не было видно.

— Вук! — мне было плевать, ненавидит ли он свое имя. Меня волновало только, дойдет ли это до него.

Но не дошло.

Проклятье.

Я беззвучно выругался, используя все известные мне английские и испанские ругательства, когда сократил расстояние между нами и с силой потащил его к выходу.