Король уныния

Если бы ты не была все время такой ледяной королевой, возможно, я бы не стал искать в другом месте.

Мое горло и нос горели.

— Самое ужасное, что мой отец встал на сторону Джорджии. Его драгоценная идеальная дочь никак не могла поступить так без веских причин. Он обвинил меня по тем же причинам, что и они, а когда я отказалась смириться с этим, поставил ультиматум. Смирись с этим или уходи. И я ушла.

Рассказывая эту историю вслух, я чувствовала жжение свежих ран, но по мере того, как мои слова растворялись в стерильном воздухе, первоначальная боль постепенно превращалась в терапевтическое онемение.

Заперев эти воспоминания, я дала им силу. Они гноились годами, отращивая рога и когти и превращаясь в кошмар, от которого я постоянно бежала, независимо от того, знала я это или нет. Поделившись ими вслух, я лишила их этой силы.

Они были всего лишь маленьким человеком за большим занавесом, пытавшимся убедить меня, что могут причинить мне вред.

Не могут.

Я не виновата в том, что Джорджия была ужасной сестрой, или в том, что Бентли был неуверенным в себе изменяющим ублюдком. Не моя вина и в том, что мой отец был слишком ослеплен своими предубеждениями, чтобы увидеть то, что было прямо перед ним. Это им должно быть стыдно, а не мне."

"— Слоан. Послушай меня. — Ксавьер схватил меня за плечи и повернул к себе. В его глазах сверкал гнев. — Ты, черт возьми, не фригидная. Ты один из самых целеустремленных и страстных людей, которых я знаю, даже если у тебя это проявляется не так, как у других. Ты создала одну из лучших PR-фирм в мире за последние пять лет. Думаешь, кто-то без страсти способен на такое? И даже если ты была, цитирую, «ледяной» со своим бывшим мудаком — он это заслужил. Если он не ценит тебя такой, какая ты есть, то он, черт возьми, не заслуживает твоего времени и энергии.

Его выражение лица было свирепым, а прикосновение словно пыталось впечатать его убеждения в мою душу.

Это произошло так внезапно, что мои ноги бы подкосились, если бы я стояла на них.

В животе у меня забурлило, а затем появилось головокружительное, дезориентирующее, почти приятное ощущение того, что я схожу с ума. Я словно превратилась в маленькие пузырьки шампанского, и просто плыла за его словами, что было удивительно после такого дерьмового дня.

Ксавьер Кастильо. Только ты.

— Ты должен быть мотивационным тренером, — я улыбнулась. — Ты был бы лучшим в своем деле.

— Я запомню. — В кои-то веки он не сдержал улыбку. — Скажи мне, что ты понимаешь, Луна. Ни в чем из того, что случилось, ты не виновата. К черту Бентли, к черту Джорджию и к черту твою семью, — он сделал паузу. — Кроме Пен.

Я снова рассмеялась, утирая слезы.

— Я понимаю.

Действительно понимаю.