Униженная невеста дракона или Хозяйка зимнего поместья

Ещё служитель требует взять ответственность за учинённый здесь погром.

Эридан поднимает голову. Ладонь, лежащая на лопатках, замирает. Тень напряжения пробегает по его лицу, но он быстро справляется с собой.

– Хорошо, – коротко отвечает лорд Вэйн, и я поражаюсь, насколько невозмутим его обычно властный, холодный голос. Затем он наклоняется ко мне, шепча почти в самое ухо: – Пойдём, поскорее закончим с формальностями и домой.

Горячее дыхание щекочет кожу, и это простое, но такое желанное слово ""домой"" пробуждает меня, будто я вынырнула из-под воды.

И все скопившиеся вопросы прорываются наружу.

– Как ты? Что с тобой произошло? – тараторю я, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. Касаюсь ладонями, чувствуя, как легонько царапает кожу тёмная щетина. – Как ты добрался до Милфорда? И почему твой дракон...

Останавливаюсь на середине фразы, не в силах продолжить. Горло сжимается, а перед глазами встаёт образ полупрозрачного дракончика, пожертвовавшего собой ради меня. Хочется прорыдаться, выплеснуть всё отчаяние последних дней! Задрать голову к небу и выть, пока не охрипну!

– Анна, – Эридан говорит спокойно, но в его глазах я вижу тень, – не здесь и не сейчас.

Что-то ломается внутри меня, и жалкие крохи выдержки разлетаются на тысячи осколков.

– Они говорили, что ты мёртв! – кричу, внезапно набрасываясь на него и стуча кулаками по его груди. – Они сказали, что я вдова! Думаешь, я радовалась? Закатила праздник, когда ты улетел в столицу? Ничего ты не понимаешь! Я так переживала за тебя, думала, что больше никогда не увижу, а ты говоришь ""не сейчас""?! Бессердечный ты гад! Ненавижу!

Слёзы текут по лицу, пока я выплёскиваю весь страх и боль, накопившиеся за эти дни. Эридан молча принимает каждый удар, не пытаясь защититься, лишь иногда морщится, когда я попадаю в чувствительные места.

Несколько секунд он просто смотрит на меня, и его радужках я вижу отражение собственного страха. А затем, не говоря ни слова, прерывает мою тираду поцелуем.

Губы Истинного, тёплые и мягкие, прижимаются к моим с неожиданной щемящей нежностью. Это не страстный, отчаянный поцелуй, на тонкой грани гибели и жизни, а ласковый, неторопливый танец.

Пальцы лорда зарываются в волосы, мягко массируя затылок, пока его губы прослеживают контур моих, даря так необходимое тепло и несокрушимую уверенность.

– Меня пытались отравить, – говорит, чуть отстранившись, но не отводит взгляд. – Чтобы отомстить и не позволить спасти тебя от Дезмонда и Альфреда.

Замираю, не дыша и ловлю каждое его слово.

– Мне пришлось лишиться зверя, чтобы выжить. Несколько миль я пробирался до Милфорда по бездорожью, и чуть не опоздал, – продолжает он, и голос его звучит глуше. – Анна, слышишь меня? Мы больше не истинная пара.