Уникумы Вселенной – 3

Видно, в чем-то Валия уступала второй наезднице.

«Уж не в умении ли втыкать иголку? – задумался землянин. – Ладно, главное – взлететь, как говаривал воздушный шарик, вынимая кирпич из кармана и с воплем отбрасывая его в сторону».

Глава двадцать вторая

Как ни показалась короткой дорога к финалу последнего ущелья, туда и обратно троица затратила почти два часа. Ну и, трудя ноги, они сильно сожалели, что не едут на машине. Особенно Люссия разорялась:

– Мог бы и попробовать завести ту таратайку, которая стояла возле казармы. Кажется, она сохранилась идеально.

– А толку с нее? – бросил Пузин.

– Как? Да хотя бы сейчас проехались. Понимаю, что тут дорога никудышная, но ты как отличный водитель…

– Издеваешься? Никудышная? Да она здесь вообще непроездная!

– Странно. Ты мог бы попросту таранить кусты и маленькие деревца.

– Я тебе поражаюсь, дорогая! Да при этом можно перевернуться на первой же кочке. И куда мы тогда быстрее доберемся? До кладбища? Другой вопрос, что обеих вас можно было и в казарме оставить.

– Нет! – перебила любимая журналистка. – Только с тобой!

– Ну да, мне так тоже спокойнее. Тогда или не говори глупостей о машине, или…

– Лучше уж так, чем молчать как рыба.

Землянка имела в виду молчаливо бредущую представительницу расы сагири. Но та продолжала переживать по увиденному, сомневалась по поводу своего происхождения и нисколько не реагировала на различные призывы к разговору, а на вопросы отвечала односложно и без малейшего желания. И только когда уже подходили к месту, откуда открывалась величественная панорама, она попросила:

– Вы на меня не обращайте внимания и не обижайтесь. Мне надо переварить новые изменения в моих мировоззрениях и немного к ним привыкнуть.

Но уже через пять минут, стоя на уступе и рассматривая открывшуюся картину, ярко освещенную солнечными лучами, она вполне активно приступила к обсуждению увиденного. Дорога резко сворачивала налево и там петляющим серпантином убегала в долину. А чуть правее выступал далеко вперед массивный кусок скалы, словно созданный для наилучшей точки обозрения. Почти прямо, если оставить за спиной пройденное ущелье, открывался зелеными ступенями каскад из пяти долин, густо заросших лесом. Только кое-где просматривалась сохранившаяся ниточка дороги. Каскад уходил между створами парочки массивных гор, теряясь в перспективе. Слева возвышались горы со снежными вершинами. Справа – скорее не горы, а холмы, в просвет между которыми в двух местах виднелась синяя гладь широкой реки. И вот на дальней кромке противоположного берега, дальнего просвета, можно было увидеть кусочек того, что даже отсюда различалось как остатки городских кварталов.

Причем руины этих кварталов все трое рассмотрели вполне отчетливо.