Уникумы Вселенной – 3

Причем в те моменты на периферии сознания мелькало определенное недопонимание: «Как это Пеотия умудряется успевать везде?» Но то же сознание давало правильную подсказку: «Она же богиня! Ей доступно все!»

Вот только гул водопада постепенно наполнял тело таким желанием искупаться, что это стало намного сильней любой страсти или любовного желания.

– Воды! Я хочу в озеро! – шептал парень, уже чуть ли не изо всех сил противясь поцелуям и жарким объятиям. – Иначе я сгорю!

После таких настойчивых просьб богиня сжалилась и стала прикосновениями ладоней снимать жар с тела своего возлюбленного. Причем опять-таки ладоней оказалось гораздо больше, чем две, что только ускорило приятное охлаждение, помогло быстрее провалиться в нирвану удовольствия и блаженства.

Потом они опять занимались любовью. И вновь следовало охлаждение.

Проснулся Кормилец от порции прохладного ветерка, который прогулялся у него по лицу. И вначале подумал, что они так и уснули с Пеотией на лугу возле озера. Вот только гул водопада теперь стал какой-то странный, механический.

И только через минуту пришло понимание, что точно с таким звуком работает дизель. После чего стали возвращаться и другие воспоминания от дня накануне.

«Ага! Значит, я просто сплю возле дизеля! – пришло окончательное осознание в мозг. – А сон, где мы с Пеотией, – это всего лишь… Но тогда почему одеяло подо мной явно мокрое? И кто это меня так обнимает? С двух сторон?»

Глаза только широко раскрылись, как в их поле зрения попала громадная дыра на крыше. Именно оттуда и налетали порывы свежего воздуха. Именно оттуда и пришла самая главная опасность.

Да и дальнейшие осмотры по сторонам заставили господина Днепрянского чуть ли не завыть от бессилия и отчаяния. Дверь уже ничего не подпирало. Рядом стояли два полупустых ведра с водой и валялась куча мокрых полотенец. Ну а обнимали молодое, полностью раздетое мужское тело две бесстыжие обнаженные (кто бы мог в этом усомниться!) наездницы.

Совсем не к месту припомнилось Михаилу вчерашнее высказывание Валии, которое соответствовало земному «утро вечера мудренее». Ведь здесь и сейчас ни о какой мудрости или трезвом рассудке не могло идти даже речи.

«А ведь кошмар-то удался».

И Кормилец, вначале тихонько, а потом все громче и громче, стал смеяться как человек, воистину потерявший разум. И его смех на этот раз нисколько не был приятным или заразительным.

Еще продолжая пятиться по узкой щели, несущий большой парализатор Кгорбо зашипел:

– Откуда здесь столько петухов? У них что, миграция в теплые края началась?

– Кажется. Но судя по количеству, края теплые – это здесь, и эти залетные как раз с холодного края только прилетели.