Тридцатого уничтожить!

— Как вам ни покажется странным, мне действительно не безразлично, к кому попадет один из моих воспитанников, как он будет там жить и будет ли ему хорошо в новой семье.

— Вы что же, думаете, что ему будет хуже в нашей семье, чем в вашем приютском доме? — Женщина явно стала терять терпение.

— Я этого не говорила, пока во всяком случае! — мягко возразила Марфа Иннокентьевна. — А почему ваш муж не приехал вместе с вами за ребенком?

— Мой муж, как вам, вероятное известно, занимает ответственную должность в Моссовете, и у него просто физически нет времени, чтобы отвлекаться по… — она явно хотела сказать «по пустякам», но вовремя спохватилась, — по тем вопросам, с которыми я могу справиться сама. Так где же этот мальчик?

— Сейчас появится: я его прямо из речки вытащила.

Савелий испуганно соскочил с завалинки и бросился к кабинету. Немного переведя дух, негромко постучал в дверь.

— Входи, Говорков, входи! — отозвалась Марфа Иннокентьевна.

Савелий проскользнул в кабинет и остановился у входа, переминаясь с ноги на ногу. Потом тихо поздоровался."

"— Здравствуй, здравствуй, мальчик! — поморщилась женщина, даже не пытаясь скрыть свое разочарование. Потом беззастенчиво обошла вокруг него, внимательно осматривая с ног до головы. — Какой же ты худющий! — поморщилась она, ощупывая его руки, грудь, словно работорговец на невольничьем рынке.

Чтобы как-то сгладить эту сцену, Марфа Иннокентьевна смущенно улыбнулась Савелию:

— Познакомься, Савушка, это Алла Семеновна!

— Ты можешь называть меня Альбиной Семеновной! — перебила та. Савелий тут же согласно кивнул.

— Так вот, Савушка, Алла… Альбина Семеновна хочет взять тебя к себе домой, — продолжила воспитательница. — Ты-то как, не возражаешь?

Альбина Семеновна неодобрительно посмотрела на воспитательницу, недовольная ее последней фразой.

— Что же ты молчишь? — не обращая на нее никакого внимания, спросила Марфа Иннокентьевна.

— Я… я не знаю, — промямлил он, поглядывая то на женщину, то на воспитательницу. — Тетенька же сказала, что я худющий. Значит, не приглянулся.

Женщину явно смутил непосредственный ответ мальчика:

— Это я так. Для себя отметила, — оправдываясь, сказала она. — Ладно, иди собирайся и подходи к воротам: там наша «Волга» стоит.

Окрыленный и счастливый выскочил Савушка из кабинета директора, где только что услышал умопомрачительную новость: его «берут в сыновья». Первым делом он побежал к берегу и еще издали начал во всю кричать:

— Пацаны! Пацаны! Меня «в сыновья берут»! «Берут в сыновья»!

Его счастье длилось недолго: ровно столько, сколько нужно было времени, чтобы добраться до дома, где проживала семья Альбины Семеновны.