Тридцатого уничтожить!

— За твои успехи! — Она звонко чокнулась и быстро выпила.

Потом, поставив фужер на импровизированный стол — кусок фанеры — обхватила руками свои колени. — Знаешь, Савушка, у каждого человека должен быть свой дом, куда он мог бы всегда вернуться. — Лана говорила торжественно, тихо, и, возможно, поэтому слова казались более весомыми, более важными. — И пока у тебя нет такого дома, возвращайся ко мне. Скажу честно, за эти дни я так привязалась к тебе, что расставаться просто невыносимо. Так что возвращайся, я буду ждать, — Неожиданно она, чтобы скрыть свое волнение, капризно воскликнула. — Да я тебе просто приказываю! Ты же знаешь, как я люблю командовать.

— Лана, — тихо прошептал Савелий. — У меня ничего нет позади, не будет, возможно, и впереди, — он замолчал и взглянул в ее глаза. — И ты для меня… Ты для меня…

Лана оборвала его слова долгим нежным поцелуем, потом отстранилась и прижалась губами к его руке.

— Савушка, милый, я очень рада, что мы встретились, но мне почему-то страшно. Может… Может тебе отказаться от этой работы? — Она вдруг запнулась, посмотрела на него и всплеснула руками. — Не слушай глупую бабу! Сама не знаю, что говорю! — Она бросилась к нему на шею и стала срывать с него одежду. — Милый, родной мой, Савушка. Хочу тебя! Всего и много. Где мой мальчик? Вот он! Сильный, нетерпеливый. Молчи, ничего не говори, Савушка, сегодня, буду говорить только я, ты будешь только внимать. — Лана нетерпеливо сорвала с себя платье и предстала перед ним голой, желанной. В свете фонаря ее загорелое тело, белея только узенькой полоской от плавочек, нервно вздрагивало от его прикосновении и извивалось в его сильных руках.

— Какой же ты сильный и нежный! Как здорово ты все умеешь. Да, так… так… Боже! Боже мой! Савушка, милый… Еще, еще… А-а-а! Неужели это я? Савушка-а-а-а!!!

Савелий проснулся очень рано и тут же выглянул наружу: солнце еще не встало, но незримо уже ощущалось его присутствие. Осторожно, чтобы не разбудить Лану, он выскочил из палатки босиком, сел на землю, скрестив ноги, и ушел внутрь себя.

Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся в нормальное состояние. После этого встал, подошел к огромному дубу, рядом с которым стояла палатка, обошел вокруг него и остановился с той стороны, где ствол был чист от коры."

"Нежно, стараясь не очень сильно скоблить обнаженное место, он провел несколько рад лезвием ножа, очищая от грязи и пыли, потом положил ладони на очищенное место и прижался губами к дереву. В этом положении он провел некоторое время, что-то нежно шепча лесному исполину, потом замолчал и взглянул вверх, на огромную крону. И дерево, словно откликаясь на его призыв, приветливо покачало ему своими ветвями.