Тридцатого уничтожить!

Седьмой зло усмехнулся:

— Ну что, Рэксик, сейчас я тебя поимею: Шестого рядом нет, и нам никто не помешает.

— Ты прав, Седьмой, никто нам не помешает, — Савелий тяжело вздохнул, словно жалел своего противника.

Седьмой вызвался первым встретиться с этим строптивым парнем, хотя и не испытывал к нему ос бой вражды. Единственное, чего он хотел, чтобы Тридцатый признал себя побежденным, а он, доставив его на базу, восстановил бы свой авторитет среди боевиков.

Достаточно опытный в рукопашных схватках, он еще в Комнате отдыха почувствовал, что перед ним достойный противник и справится с ним будет не так просто, как могло показаться раньше. Однако он надеялся на благоразумие Тридцатого — как-никак, а разница килограммов в двадцать в их весе чего-то стоит, да и наглости ему не занимать.

Но когда он услышал ответ Тридцатого, да еще усмешку, которую не мог простить ему, разозлился:

— Чего ты скалишься, птенчик? Сейчас я с тебя перышки посрываю, — он выхватил из-за спины нож и выставил перед собой.

— Хлопотно это, — Савелий покачал головой. Он стоял в такой спокойной и независимой позе, что со стороны могло показаться, что его волнует только одно: удержаться на ногах в подпрыгивающей на неровностях дороги машине. И это ввело Седьмого в заблуждение — он бросился на Савелия, не подготовившись к каким-либо неожиданностям.

Внезапно Савелий выбросил ногу вперед и ударил его в промежность, этой же ногой ударил по руке с ножом, который вылетел и воткнулся в брезентовый потолок кузова.

Седьмой сложился пополам и повалился на пол, крича от боли.

— Я же предупреждал, чтоб ты берег свои яйца. Видишь, сразу стал поспокойнее.

Превозмогая боль, Седьмой в ярости вскочил на ноги и хотел в пируэте нанести Савелию удар ногой в голову, но на этот раз Савелия спасла дорога: грузовик подпрыгнул на какой-то колдобине, и нога Седьмого просвистела у его виска. Савелий отбросил его на передний борт, а Седьмого кинуло на боковой.

Первым пришел в себя Савелий, повторив прием, который не завершил Седьмой. Он крутанулся вокруг себя и попал ногой Седьмому в грудь, выкинув его за борт. Тот великолепно владел своим телом: совершив кувырок в воздухе, приземлился на ноги, удержался на них и с яростным криком выхватил пистолет-пулемет из-за спины. Он успел даже взвести затвор. Не раздумывая ни секунды, Савелий выхватил из брезента нож Седьмого и резко бросил в удаляющуюся фигуру.

Штык-кинжал описал замысловатую траекторию и чуть ли не по рукоятку вошел в переносицу противника. Пулеметная очередь прошила в нескольких местах брезентовый тент, не задев Савелия.

Седьмой ткнулся носом в песок и на этот раз успокоился навсегда.