Унесенные ветром. Том 2

, ах, тебе бы следовало понять и не держать меня на привязи, рассуждая о чести и жертвах! Если бы ты сказал мне это много лет назад, я бы… Это нанесло бы мне смертельный удар, но я бы как-нибудь выстояла. А ты выяснил это только сегодня, когда Мелли умирает, и сейчас уже слишком поздно что-либо изменить. Ах, Эшли, мужчинам положено знать такое — не женщинам! Тебе бы следовало понять, что все это время ты любил ее, а меня лишь хотел, как.., как Ретт хочет эту Красотку Уотлинг!"

"Он съежился от этих слов, но продолжал смотреть на нее, взглядом моля замолчать, утешить. Каждая черточка в его лице подтверждала правоту ее слов. И даже то, как он стоял, опустив плечи, говорило, что он казнит себя куда сильнее, чем могла бы казнить она. Он стоял перед ней молча, сжимая перчатку, словно это была рука все понимающего друга, и в наступившей тишине Скарлетт почувствовала, как ее возмущение тает, сменяясь жалостью, смешанной с презрением… Совесть заговорила в ней. Она же пинает ногами поверженного, беззащитного человека, а она обещала Мелани заботиться о Нем. «Не успела я дать ей обещание, как наговорила ему кучу обидных, колючих слов, хотя не было никакой необходимости говорить их ему — ни мне, ни кому-либо другому. Он знает правду, и она убивает его, — в отчаянии думала Скарлетт. — Он ведь так и не стал взрослым. Как и я, он — ребенок и в ужасе оттого, что теряет Мелани. И Мелани знала, что так будет, — Мелани знала его куда лучше, чем я. Вот почему она просила — в одних и тех же выражениях, — чтобы я присмотрела за ним и за Бо. Сумеет ли Эшли все это вынести? Я сумею. Я что угодно вынесу. Мне пришлось уже столько вынести. А он не сможет — ничего не сможет вынести без нее».

— Извини меня, дорогой, — мягко сказала она, раскрывая ему объятия. — Я знаю, каково тебе. И помни: она ничего не знает.., она никогда даже не подозревала.., бог был милостив к нам.

Он стремительно шагнул к ней и, зажмурясь, обнял. Она приподнялась на цыпочки, прижалась к нему своей теплой щекой и, стремясь успокоить его, погладила по затылку.

— Не плачь, хороший. Ей хочется, чтобы ты был мужествен. Она захочет тебя увидеть, и ты должен держаться мужественно. Она не должна заметить, что ты плакал. Это расстроит ее.

Он сжал ее так сильно, что ей стало больно дышать, и прерывающимся голосом зашептал на ухо:

— Что я буду делать? Я не смогу.., не смогу жить без нее!

«Я тоже», — подумала она и внутренне содрогнулась, представив себе долгие годы жизни без Мелани. Но она тут же крепко взяла себя в руки. Эшли полагается на нее, Мелани полагается на нее. И она подумала — как когда-то думала в Таре, лежа пьяная, измученная, в лунном свете: «Ноша создана для плеч, достаточно сильных, чтобы ее нести». Что ж, у нее сильные плечи, а у Эшли — нет.