Уна. Семь прях. Книга 4

И девочка, которую море вынесло на берег этого острова.

Мне нравилось мое имя, но в то же время я чувствовала, что это только часть, маленькая частичка меня. Будто мне открыли секрет наполовину, не до конца рассказали захватывающую историю, отправили спать на самом интересном месте. Мне будто все еще не хватало чего-то. Мое имя словно было мне коротко, словно я из него выросла, так и не успев как следует поносить. Но я ничего не сказала Ралусу. Он и без меня нервничал, думал о чем-то.

Мы уезжали ночью. Весь вечер Лурда пекла рыбные шарики и была мрачнее тучи. Я перекатывала в голове подслушанный разговор, про то, что она ко мне привязалась, и смотрела на ее толстые руки, которые так ловко лепили из фарша шарики. Потом она раскладывала их на жарнике и отправляла в печь. Они зарумянятся и будут очень вкусными. Это нам с Ралусом в дорогу.

У скамейки на кухне лежал узелок. Он был небольшой. Туда поместилось клетчатое платье, и шапка, в которой я всегда ходила по улице, спрятав волосы, даже если было тепло, и мои четки, и два пера Птицы, и несгоревший кусок карты. Все это я возьму с собой. На мне было новое платье, Лурда специально сшила его к отъезду. А ее дочки смастерили мне красивые браслеты. Ярса – голубой с сиреневым, Тира – желто-оранжевый, а Эрли – бело-зеленый. Я надела на руку все три и то и дело смотрела на них.

Когда рыбные шарики испеклись, пришел Ралус. Девочки бросились меня обнимать. Мне было немножко страшно и немножко приятно. Но я все стерпела. Я знала, что Лурда будет скучать, я же слышала их разговор. Ее муж был в море, и мы не попрощались. А Лурда долго меня обнимала и даже немножко поплакала. В голове у меня все перемешалось, и я не могла ничего сказать. Только вытерла ей слезы. И тогда она заплакала еще сильнее.

Ралус взял меня за руку. Я подхватила свой узелок. Птица расправила крылья и полетела к морю, будто точно знала, где стоит наша лодка. Лурда и девочки махали нам вслед.

Я не могла уснуть всю дорогу, пока мы плыли. А плыли мы ночь, день и еще полночи. Сначала по морю, мимо больших островов, и Ралус называл мне их имена: Птичка, Эйса, Ласса, Патанга, Скользящая Выдра, Окаём. Потом плыли по узкой реке, и пахло там по-другому, не морем. Потом река воткнулась в маленькое море, в котором была очень странная неподвижная вода. Ралус отложил весла, сцепил руки и сказал:

– Это озеро Тун. Теперь помолчи, Уна, мне надо сосредоточиться.

Но я и так молчала, у меня не осталось сил. Это потому, что я не могла спать. Так много всего было вокруг, и все надо было увидеть и запомнить: и море, которое бывает не только серое, а еще и синее, и голубое; и деревушку, в которой жили рыбаки, я поняла это по лодкам и сетям; и реку, которая была не похожа на море ни цветом, ни запахом, ни характером. А особенно – вот это озеро.