Я умер вчера

Я раньше всегда бывал благодарен ей за это сочувствие, потому что Вика принимала меня таким, каким я был, и не добивалась от меня покаянных речей. Она просто знала, что я все понимаю, но ни за что не скажу нужных слов и не попрошу прощения. Однако сейчас мне ее сочувствие не было нужно. Она нашла себе другого, она хотела убить меня, чтобы не делить деньги, и я отрезал Вику от своего сердца, как отрезают от куска сыра заплесневелый край. Мне было больно, но я это сделал.

Не дождавшись от меня больше ничего, она встала и ушла в спальню.

* * *Следователь, которому Татьяна Образцова передала неоконченные дела, ничего не имел против того, что где-то в сейфе у нее завалялся не приобщенный к делу протокол. Протокол допроса свидетеля и изъятия ключей был оформлен задним числом, когда Татьяна еще числилась «при исполнении». Конечно, это был подлог, но вполне невинный.

– Ага, давай, – сказал он, протягивая руку и не глядя на Татьяну, потому что в этот момент ему позвонили по телефону."

"Она терпеливо дождалась, пока коллега закончит выяснять, когда же наконец будет готово заключение экспертов по фальшивым стодолларовым купюрам. Разговаривать с этим следователем ей было легко, потому что был он мужиком незатейливым, со всеми сразу переходил на «ты», а его круглое чернобровое лицо излучало такое простодушие и дружелюбие, что как-то не хотелось обижаться на панибратство.

– Ваня, ничего, если я немножко покопаюсь со своими бывшими делами? – осторожно спросила Татьяна.

Она поставила себя на его место и поняла, что сама, конечно, возражала бы. У дела не должно быть двух хозяев, иначе потом концов не соберешь. Но Иван придерживался, судя по всему, иного мнения, потому что весело улыбнулся и подмигнул.

– Валяй. Как чего накопаешь – неси в клювике. Чего тебе дома-то не сидится, Образцова? Скучаешь?

– Скучаю. Делать нечего. Да и привыкла. Знаешь, незаконченное дело как зуд, покоя не дает. И идеи кое-какие появились.

– По всем делам?

– Нет, по убийству Пашковой.

– Ах, колдунья… – протянул Иван. – Да, тоска зеленая. Небось наворожила кому-то что-нибудь не то, вот с ней и посчитались. Ищи теперь этого народного мстителя.

– Тогда я возьму записи, которые были изъяты на месте убийства, ладно?

– Что за записи? – спросил Иван, и Татьяна поняла, что он уже успел основательно забыть все, что она ему говорила при передаче дел.

– Записи, которые Пашкова вела о своих клиентах. Что-то вроде истории болезни на каждого.

– А, эти, бери, конечно.

Иван достал из сейфа конверт с материалами и протянул ей.

– Работай, труженица. Когда книжка новая выйдет?

– Ой, не знаю, – она покачала головой. – Ее еще дописать надо.

– Много осталось?

– Почти половина.

– Так что же ты дурака валяешь? Книжку бы лучше писала, а не в трупах разбиралась.