Я умер вчера

Вике я наплел что-то невнятное насчет временных трудностей, дескать, сейчас у моей возлюбленной гостят многочисленные родственники, и мне там просто нет места. Вика приняла это как должное, молча кивнула и больше вопросов не задавала. Более того, она продолжала готовить мне еду и мыть посуду, покорная и покладистая, как Золушка. Еще бы, чуть не угробила меня из-за своей неземной страсти, теперь, наверное, мучается угрызениями совести. Ничего, пусть помучается. Я свое отмучился, теперь ее очередь.

Лутов помогает мне побыстрее оформить документы по опекунству над матерью. Собственно, помощь его заключается лишь в том, что все делается не в порядке живой очереди, а быстро. Все остальное происходит своим чередом, ибо основания для признания матери недееспособной очевидны всем и каждому. Правда, одна ушлая чиновница все-таки спросила меня, криво ухмыляясь:

– Значит, вы хотите продать квартиру матери, а ее саму пристроить в дом инвалидов?

– С чего вы взяли? Я хочу, чтобы за ней был надлежащий уход. Она будет жить в своей квартире, но у меня должно быть право распоряжаться этой квартирой, чтобы заинтересовать тех, кто будет за ней ухаживать.

Чиновница мне, кажется, не поверила, но меня это совершенно не волновало. Пусть думает, что хочет. Я ведь действительно не собираюсь оставлять мать без крыши над головой. Я только хочу, чтобы у меня были развязаны руки, чтобы я мог жить где мне нравится, ездить куда мне нужно, и заниматься тем, чем мне хочется, не думая каждые три минуты о том, что надо хотя бы через день навещать сумасшедшую старуху."

"Продюсерская компания, которая производила программу «Лицо без грима» и еще несколько других программ, выразила сожаление по поводу моего скорого ухода и уже подыскивает человека, который будет вместо меня ведущим «Лица». Честно сказать, эта программа мне опротивела донельзя. Мне и раньше-то было не по себе, когда Витя Андреев нагло вымогал деньги у спонсоров и покровителей наших гостей, но получаемые в результате этого суммы были столь велики, что неловкость быстро умолкала. Витя был шустрый малый и не гнушался ничем, вплоть до шантажа. И где только он добывал информацию, при помощи которой вытягивал из людей деньги, – ума не приложу. А теперь, когда приходится унижать людей, чтобы сделать программу скандальной и продать ее подороже, мне совсем тошно. Особенно неприятный осадок остался после эфира с писательницей Томилиной. Собственно, осадок появился не сразу, а когда я прочитал в газете статью о передаче. Ведь то, что происходило в эфире, было прямым продолжением нашей беседы во время знакомства, я спровоцировал ее, и она разговаривала со мной, совершенно не думая о том, что люди, не слышавшие начала беседы, поймут ее совсем иначе.