Я умер вчера

Борькина жена дома сидит с детьми, так что они вшестером живут на одну его следовательскую зарплату да на детские пособия. Не разгуляешься, сама понимаешь. Короче, я это все к чему веду-то…

Он снова умолк, делая вид, что ищет что-то в ящике стола. Настя терпеливо ждала продолжения.

– Ты поговори с Игорем. Мне самому не с руки, он мальчик неглупый, сразу поймет, что Гмыря жаловаться приходил. Не стоит отношения между ними напрягать попусту. Насчет недоверия друг к другу в деле о политическом убийстве ты все правильно сказала, вот и постарайся убедить Игоря, что не нужно демонстрировать свои чувства на всех перекрестках, а особенно в кабинете следователя. Следователь ведь тоже не на грядке вырос и не вчера работать пришел, у него ровно столько же оснований в деле о политическом убийстве не доверять любому из оперативников, верно? И то, что Игорь расценивает как проявление продажности, может оказаться просто проявлением того же самого здорового недоверия.

– Хорошо, – кивнула Настя, вставая, – я поговорю с ним.

Глава 15

Выполняя поручение начальника, Настя не уходила домой, пока не появился Игорь Лесников. Он был усталым и измученным, лицо приобрело какой-то землистый оттенок, глаза ввалились. Настя знала, что со здоровьем его ребенка возникли серьезные проблемы, немудрено, что Игорь так плохо выглядит.

– Ты чего засиделась? – спросил он, проходя мимо по коридору и даже не глядя на Настю.

– Тебя жду, – честно ответила она.

– Зачем?

– Поговорить надо о Готовчице. Что-то там не все ладно. Кстати, Игорек, я хотела с тобой посоветоваться. Гмыря хочет, чтобы меня назначили к нему в бригаду. Я упираюсь, а Колобок считает, что мне уже хватит в тенечке отсиживаться.

– И что? – равнодушно спросил он, по-прежнему шагая вперед и не глядя на нее.

– Хочу спросить: он очень противный?

– Кто? Гмыря? Не очень. Выдержишь.

– Игорь, я ведь не шучу. Я с Гмырей работала по убийству Алины Вазнис, и он мне тогда показался нормальным мужиком. Но я точно так же хорошо помню, что тебе он не понравился. Ты даже говорил какие-то слова о том, что ему не веришь. Вот я и хочу спросить, насколько серьезны эти твои высказывания?

– Серьезны.

– Ты можешь разговаривать по-человечески? – взорвалась Настя. – Что ты цедишь слова сквозь зубы, как будто я нищий на улице и выклянчиваю у тебя милостыню.

Лесников остановился посреди коридора и с интересом взглянул на нее.

– Ожила, что ли? Эмоции какие-то появились. А то ходила как вареная вобла.

– Вобла не вареная, она сушеная, – с улыбкой возразила Настя.

– Сам знаю. Но если сушеную воблу как следует поварить, то как раз получишься ты. Ася, у меня цейтнот, так что извини.

Он снова быстро зашагал по коридору, но Настя не отставала.

– Подожди, Игорь, ну еще два слова. Это для меня важно.