Я умер вчера

Ты же не можешь сделать так, чтобы она гарантированно ничего не узнала. А коль не можешь, то половинчатые меры могут принести куда больший вред. Послушайся меня, отнеси газету домой и сразу же покажи Тане. Только не с трагизмом в голосе, а с веселым хохотом.

– Нет. Не уговаривай меня. Я не смогу… Мне так ее жалко!

Ира снова разрыдалась. Настя поняла, что с ней каши не сваришь, ухватила ее за руку и повела к лифту, не забыв при этом забрать букет.

– Пошли, я с тобой вместе поднимусь.

– Зачем?

– Попрошу Стасова, чтобы он меня до метро на машине подбросил, у вас такая глухомань, что и не выберешься вечером. На, неси свой букет, его же тебе подарили, а не мне.

Вдвоем они поднялись в квартиру. Из кухни доносился громкий голос Стасова, который с кем-то разговаривал по телефону, шум воды и звяканье посуды – Татьяна убирала со стола после ужина.

– Ира, что ты так долго? – спросила она, не выходя в прихожую.

– Я вернулась, – сообщила Настя. – Боюсь я по вашим потемкам в одиночестве шлепать, хочу попросить Владика, чтобы подвез до метро.

Татьяна вышла в прихожую.

– Это правильно, – говорила она на ходу, – прости, что я сразу не сообразила… Ира! Что случилось? Ты плакала? Я так и знала, что твое новое знакомство ни к чему хорошему не приведет.

– Оставь в покое Ирочкиного кавалера, – примирительно сказала Настя. – Дело не в нем.

– А в чем?

– Танюша, я очень перед тобой виновата, я втравила тебя в интервью с Улановым, а теперь какая-то журналистка по этому поводу изощряется. Текст, конечно, совершенно бредовый, но Иришка жутко расстроилась. На, прочти, и убедишься, что дело яйца выеденного не стоит.

Настя протянула ей газету и мысленно зажмурилась. Татьяна не была ее близкой подругой, знакомы они были совсем недавно, и изучить характер жены Стасова у Насти возможности не было. Как знать, как она отреагирует… А вдруг Ира была права? Волнения, истерика, отчаяние. А Таня беременна."

"На кухне Стасов продолжал разговаривать по телефону, Татьяна стояла в прихожей и быстро читала, а Насте казалось, что каждая секунда – это шаг на эшафот. Все правильно, опять она во всем виновата, только она. Ведь это она свела Татьяну с кинопродюсером Дороганем, а все, что Таня говорила в эфире о возможности экранизации ее книг, было сказано по его просьбе. Ему нужен был скандальчик, а Тане нужен был Уланов. В тот момент каждый получил то, что хотел, но если для Дороганя все обошлось без последствий и даже, вполне вероятно, обернется с выгодой, то Таня в результате получила на свою голову ушат помоев. Журналистка Хайкина злобно брызгала слюной и исходила желчью, все, написанное ею, было прямой ложью и передергиванием, но кому от этого легче-то? Газету прочитали или еще прочитают сотни тысяч москвичей, которые поверят этим злобным оценкам.