Я умер вчера

Она очень интересовалась мистикой, магией, учениями о духе и потусторонних силах, но поскольку в среде студентов-медиков это вызывало только иронию, девушка старалась скрывать свои пристрастия. С теми же, с кем дружила, она была веселой и общительной, любила танцевать, могла гулять всю ночь напролет, а утром являлась на занятия свежая и бодрая, без малейшего следа усталости и похмелья. Супруги-свидетели познакомились с Инной еще во время вступительных экзаменов и так втроем и прошли через все шесть лет обучения. Их роман вспыхнул, развивался и пришел к логическому завершению в виде свадьбы у Инны на глазах, но она никогда не мешала счастливым влюбленным, напротив, они так привыкли быть вместе, что без Инки вроде чего-то не хватало. Она была их наперсницей, если они ссорились, она «прикрывала» подругу перед родителями, когда та улучала возможность где-то остаться на ночь со своим возлюбленным, она давала им свои конспекты, когда они прогуливали лекции, убегая на чью-нибудь пустую квартиру или просто бродили по городу. Будущие супруги все время удивлялись тому, что у такой красавицы, какой была Инна Пашкова, нет никакого романа. Но Инна, судя по всему, от этого совершенно не страдала и не комплексовала. И только примерно на пятом курсе, когда она исчезла на несколько дней, а потом появилась и сказала, что делала аборт, они поняли, что какую-то сексуальную жизнь их подружка все-таки вела. И еще раз подивились ее скрытности.

– Вы не догадывались, с кем у нее был роман? – спросила Татьяна.

– Ну… Догадывались, конечно. Но точно не знали, Инна так и не сказала. Честно признаться, мы не очень-то присматривались.

– А почему Инне приходилось прикрывать вас, как вы сами выразились, от родителей?

– О, это Монтекки и Капулетти от медицины! Мы с Володей из медицинских семей, потомственные врачи. А наши предки были злейшими врагами. Мой отец в свое время зарубил диссертацию Володиной матери, потом между ними начались какие-то длительные дрязги вплоть до анонимок. Ни его, ни мои родители не допустили бы нашей свадьбы. А так мы вроде втроем гуляли, никаких романтических отношений. Мы же еще год после свадьбы от них скрывали, что поженились. Только когда я уже рожать собралась, пошли признаваться.

– И как, вас простили? – с любопытством спросила Образцова.

– Ну да, они простят! – в сердцах ответила свидетельница. – Знаете, как бывает: конфликт тянется так долго, что уже превращается в самоценность и начинает существовать как бы сам по себе, а не в головах враждующих сторон. Он существует и подчиняет себе их поведение, всю их жизнь. Нас выгнали с треском. Впрочем, как знать, может быть, они были правы. Наш брак все равно распался.

Татьяна понимала, как все произошло. Все очень просто.