Улыбка пересмешника

Четвертого, пытавшегося убежать, бритый поднял за шиворот и, дав тычка в спину, отправил к его приятелям, отчего тот едва не врезался в стоявшего столбом Романа.

Оказавшись возле Алисы, драчун наклонился к ней и нетерпеливо спросил:

— Ты как, цела?

Та кивнула. Ошеломленный Роман наблюдал, как бритый поворачивает ее спиной к себе, будто куклу, проводит пальцами по позвоночнику, задерживаясь на шее, а затем разворачивает обратно.

— Вроде и вправду цела… — сказал он. — Где твои шмотки?

Пока Алиса искала в кустах сумку, помощники Романа подтянулись друг к другу, собравшись под фонарем, и их перемещение привлекло внимание бритого. Он обернулся и недобро уставился на них.

— Я их в милицию сдам! — крикнул Роман, схватив одного из потерпевших за рукав, в надежде, что бритый не успеет сориентироваться и решить, что ему нужно дать показания.

Но тот, похоже, не собирался заниматься дальнейшей судьбой пленных. Махнув рукой, что Роман расценил как разрешение на любые действия, он приоткрыл дверь подъезда и довольно фамильярно подтолкнул к ней Алису, наконец-то нашедшую свою сумку.

— Пошли. Нечего по ночам шляться.

— Э! — крикнул им вслед Роман, отпустив рукав постанывающего помощника и совершенно потерявшись. Он часто уводил женщин у других — в конце концов, это было его профессией, — но первый раз на его глазах уводили женщину у него самого. — Алиса! Милая!

«Милая» обернулась и, кажется, хотела что-то сказать, но ей не дали."

"— Иди! Милая… — проворчал ее спаситель и, когда она скрылась в подъезде, тихонько прикрыл дверь. Раздался щелчок, и Роман, рванувший было за ними, остановился, выругавшись: кода он не знал, как и номера квартиры, где жили родители Алисы.

— Вот же сука, — выдавил парень с накачанными бицепсами — старший, отвечавший за операцию. — Ромыч, откуда эта сука взялась?

— Слышь, валить надо, — прокряхтел второй. — Он щас на балкон выйдет, увидит нас и снова спустится…

Этого оказалось достаточно для того, чтобы все они дружно заковыляли за угол дома. Роман пошел за ними, понимая, что нужно играть до конца. Но когда он обернулся, чтобы бросить взгляд на подъезд Алисы, то обнаружил, что двор совершенно пуст. Никто не смотрел им вслед, не следил за тем, что они будут делать, и не было видно ни одного жильца, который проявил бы интерес к крикам и шуму возле дома.

Максим Белоусов поднимался по лестнице, подталкивая перед собой Алису, хотя в этом не было необходимости — она послушно шла, не оборачиваясь. Задержалась она только на четвертом этаже, возле родительской квартиры, но тут Белоусов сказал ей в спину одно слово:

— Выше!

И Алиса поднялась на пятый.